Но какое-то время после отчисления я изредка продолжал посещать студенческие вечеринки.

Месяца через три-четыре после того, как я последний раз видел Милу, я встретился с ней вновь. Это было на квартире у одного стиляги.

Уверен, если бы Мила пришла туда одна, я поговорил бы с ней, объяснился.

Но она была не одна. Она пришла с тем самым Ромой, из-за которого мы рассорились.

Сердце мое упало куда-то в желудок, когда я увидел их вдвоем.

«Не может быть, чтобы я своими руками толкнул ее в объятия к такому паршивцу!» – в отчаянии думал я. Мне уже казалось, что, если бы не я, Мила никогда бы не связалась с этим типом.

«Где же я был раньше? – клял я себя. – Где я был раньше?»

А пресловутый Рома действительно выглядел редкостным паршивцем. Он вел себя вызывающе, высокомерно. Словно он на голову выше всех присутствующих, в том числе и Милы.

Из разговоров я понял, что он учится во ВГИКе. Я и не слышал никогда о таком институте.

– Слушай, а что это за ВГИК такой? – тихо спросил я у одного парня.

Тот посмотрел на меня, как на дурака:

– Серьезно не знаешь? Из деревни, что ли? ВГИК – это институт кинематографии, дубина!

Я даже не обиделся на «дубину».

«Кинематография, – задумался я. – Ну конечно! Вот он чем привлек Милу. Она же всегда обожала кино. Когда мы с ней были вместе, то смотрели решительно все фильмы, которые шли. Некоторые – не по одному разу. Ну почему мне не стало известно об этом в тот день? – внутренне выл я. – Я бы тогда сумел объяснить Миле, что кинематография кинематографией, но человек, занимающийся этим делом, вовсе не обязательно может быть хорошим!»

А на примере гнусного Ромы это очень легко можно было объяснить. Его следовало просто выставить в музей как образец пошлости и паскудства. Паскудным было уже то, как он громко обратился к Миле:

– Пошли-ка, Милка, отсюда. Что толку здесь сидеть? Есть куда более приятные занятия…

Милу, мою Милу, он посмел называть «Милкой»! Когда-то только я – я один! – называл ее Милой. И никогда, никогда не позволил бы себе обратиться к ней «Милка»!

А он, сволочь такая, – смеет!

* * *

Мила и этот мерзавец ушли, а я остался. Просто застыл на месте как вкопанный.

Может, я был трусом?

С другой стороны, каким образом я мог бы проявить в этой ситуации смелость? Побежал бы за ними, дал бы паскуднику Роме в морду?.. Думаю, это ничего бы и ни для кого не изменило. И меньше всего – для меня самого.

С тех пор я никогда уже не видел Милу.

А через несколько лет после нашей последней с ней встречи я случайно узнал, что тот самый Рома стал кинорежиссером и женился на какой-то актрисе.

Я и не сомневался, что этим все закончится.

Ужасно то, что с Милой все навсегда закончилось и для меня. И именно тогда, когда у нее началось с Ромой…

Как я ни старался и ни стараюсь, забыть Милу я не могу. Ничто и никто в этой жизни меня больше не интересует…

Какое-то время я жил по инерции. Но однажды меня осенило. У меня появилась цель.

И цель эта – месть. Я должен отомстить все тому же Роме за себя. Ведь именно он разрушил всю мою жизнь.

Решив так, я устроился осветителем на «Мосфильм». Поближе к Роме.

Очень долго мне никак не удавалось что-то толком узнать про него. Работать в его съемочной группе меня почему-то никогда не назначали.

Но вот наконец назначили. Рома снимает фильм «Нос». Я в его группе. Постепенно я начинаю узнавать о нем все.

Признаться, относительно своей мести ему я до сих пор не определился.