– Значит, тебя, как я понял, наняло частное лицо? – уточнил я.

– Ловишь на лету, Миша, – одобрительно заметил сыщик.

– И кто именно?

– А ты не догадываешься?

– Откуда мне знать…

– Да сам Воронов и нанял! – с улыбкой воскликнул он.

Я все еще не мог осмыслить услышанное:

– Погоди, раз он сам тебя нанял, то зачем ты здесь торчишь? Думаешь найти его дочку на «Мосфильме»?

– Миша, ты только никому не говори, – конфиденциально сообщил Валя, – но Воронов у меня под подозрением.

– То есть как – он сам у себя дочку похитил? – Я не мог поверить в то, что Валя не шутит.

Но мой сыщик был совершенно серьезен.

– Это только одна из версий, – сознался он. – И, как ни жаль, она мне пока что кажется очень убедительной.

– А чего жалеть-то? – пожал я плечами.

– Да ведь невыносимо думать, что собственный отец… – Тут Валя замолчал.

– Что отец-то? – не выдержал я. – Что он, по-твоему, мог с ней сделать?

– Не хочу и говорить об этом, – пробубнил сыщик. – Но, к сожалению, такие случаи известны…

– Какие?! Что какой-то отец сам у себя может украсть ребенка?

– Миша, прости, если развею какие-то твои иллюзии, – тяжело произнес Валя, – но иногда родители убивают своих детей. А потом еще для отвода глаз делают вид, что ищут их. В милицию даже обращаются.

– Зачем же родителям убивать детей? – не понимал я.

– Случайно, нечаянно… Или в процессе… изнасилования… Но нет, я не хочу думать, что с Азией произошло именно это! – вдруг разволновался Валя. – Может, она просто от него сбежала – дочь от отца… То есть он может быть причастен, но даже это еще не говорит о том, что с Азией случилось непоправимое…

Он говорил об этом так, словно был очень неравнодушен к этой девчонке. Я сразу подумал, что вот и я всегда именно с таким чувством говорил о Миле…

Разумеется, Валины подозрения в том, что Рома сам у себя украл дочку, мне показались смехотворными. Но развеивать это заблуждение моего нового друга я не спешил.

Я стал размышлять: если Рому всерьез заподозрят в причастности к исчезновению этой его Азии, то в текущих обстоятельствах это будет для него, пожалуй, тем единственным, что может всерьез его уязвить.

А если именно я поспособствую тому, чтобы Рому признали преступником (похитителем, а то и убийцей собственной дочери), то моя цель наконец будет достигнута. Я смогу считать себя отомщенным.

Трудность в том, что Рому должны заподозрить в этом именно всерьез. Потому что бредни какого-то подпольного советского частного сыщика – это, само собой, совершенно несерьезно.

Вопрос, стало быть, стоит так: как я могу внушить Валины бредни родной нашей милиции?

Если я просто пойду и заявлю об этом, на меня посмотрят как на идиота. Но вот если у меня найдутся хоть какие-то доказательства, то Рому очень даже могут подвергнуть допросам. Воображаю, каково ему будет, если какой-нибудь милицейский майор станет светить ему лампой в морду и настойчиво требовать признания: «Давай, режиссеришка, раскалывайся: куда ты спрятал труп своего дитяти?»

Я вовсе не злорадный по натуре человек, но тут, боюсь, возрадуюсь… После подобного смогу считать себя где-нибудь на четверть отомщенным. Что уже неплохо, если учесть, что до сих пор я ни разу не чувствовал ни малейшего на этот счет удовлетворения – ни на один процент…

Дело за малым: разыскать какое-либо подобие косвенных (о прямых, конечно, не стоит и мечтать) доказательств Роминой вины.