Первой моей мыслью на его счет было – убить его. Но для такого мерзавца это было бы слишком просто. К тому же мне не хотелось бы попадать из-за этого подонка в тюрьму.

Я решил, что торопиться мне некуда. Если пойму, что никакого другого варианта нет, все-таки убью его. Но если повезет, я отомщу ему гораздо сильнее, нежели простым умерщвлением.

Конечно, еще я подумывал о том, что можно было бы убить кого-то из его близких. Но я полагал, что такой, как Рома, не может быть к кому-то привязан… Плевать ему и на жену, и на дочь.

Тут я малость ошибся. Я понял это, когда попал в его группу. На жену ему и в самом деле плевать, но вот на дочку – отнюдь. Дочка – это единственное, чем он дорожит.

Если бы я знал об этом раньше, что бы я сделал? Мне страшно даже представить… Мне кажется, я способен был сделать нечто ужасное… И я знаю, что за это меня бы осудили решительно все. Но только не я сам. Для всех это просто маленькая девочка, но для меня – это единственное, чем дорожит Рома. А значит, это единственное может и даже должно быть уничтожено.

К сожалению, меня кто-то опередил. Не исключаю, что Рома еще кому-то насолил так же сильно, как мне. В общем, его дочка исчезла. И никто не может понять куда.

Поначалу я злорадствовал: мол, вот тебе! Но потом понял, что никакого облегчения мне этот факт не приносит. Ведь это не я отомстил Роме, это как будто кто-то вместо меня отомстил. А меня это не устраивает. Я хочу мстить сам!

Осознав это, я стал погружаться в еще большее уныние, чем тогда, когда терял Милу.

«Рома наказан – он раздавлен, ничего более ужасного с ним уже не может случиться, – беспрестанно думал я. – И что я теперь могу? Как мне унять мою жажду мести? Теперь, чтобы я с Ромой ни сделал, хуже ему не будет. И даже, может, будет лучше».

Если бы я сейчас его убил, он бы только сказал мне: «Благодарю вас!» Как Лариса Карандышеву в фильме «Бесприданница».

Он, по сути, уже не жилец, этот Рома. Он мертвый человек. Он снимает сейчас мертвый фильм. Роме настал конец.

А раз я в этом не участвовал, то конец настал и мне.

* * *

И вот появился Валя.

Как только я впервые увидел его на студии, сразу понял: он что-то вынюхивает. И почти сразу догадался, что вынюхивает он именно о Роме.

Я сделал этому Вале шаг навстречу. Решил подружиться с ним. Изобразил общительного дружелюбного человека, каким я ни в коей мере не являюсь.

Валя, конечно, с радостью ухватился за меня.

Поначалу он задавал мне вопросы, не имеющие отношения к делу. Много спрашивал про Никулина.

Но вскоре перестал даже сдерживаться и заладил: а как Воронов? А что Воронов?

Я ждал, что он сам расскажет мне, почему его интересует Рома, но не дождался. Пришлось спросить напрямик.

– На хрена он тебе нужен вообще, наш Воронов? – воскликнул я. Мне кажется, я довольно успешно изображал перед Валей этакого простака-работягу.

Валя оценивающе посмотрел на меня, задумался, а потом сознался:

– Да не он мне нужен, Миша, не он. Его дочка нужна.

– А она на кой? – искренне удивился я.

– Я ее разыскиваю, – пояснил Валя. – Она, как ты знаешь, пропала, и вот я ее разыскиваю.

– Ты из милиции? – немного напрягся я.

– Нет, – помотал он головой. – Я частный сыщик, если тебе это о чем-то говорит.

– А разве у нас сейчас такие бывают? – недоверчиво хмыкнул я.

– Ну, если до революции они были, – сказал Валя, – то почему бы сейчас им не быть?

Как ни странно, это меня убедило.

– Значит, тебя, как я понял, наняло частное лицо? – уточнил я.