В третьей главе…

Нет, хватит, хватит с меня!

Я со злостью захлопнул книгу и зашагал по комнате.

– Без Миши в этом не разобраться! – вслух сказал я сам себе через минуту.

И тут же хлопнул себя по лбу. Ну конечно! Миша!

Я зачем-то пошел искать ответ у старого литературоведа, хотя искать нужно в съемочной группе Воронова.

Посмотрев на часы, я немедленно побежал на «Мосфильм». У Воронова скоро заканчивается смена, так что Мишу я еще застану. А если он мне ничем не поможет, то познакомлюсь еще с кем-нибудь из группы… Может быть, даже с самим Юрием Никулиным…

Я спешно шел на «Мосфильм» в довольно приподнятом настроении. И тем не менее что-то неотступно меня тревожило.

Я знал, что именно, но сам себе не хотел в этом признаваться.

Я понимал, что внутренне уже на грани истерики. Здесь смешалось все: мое бессилие в этом деле, моя влюбленность в двенадцатилетнюю пропавшую девочку… А также вконец непонятное – и оттого страшное – чувство, что после разговора с Маргаритой кто-то (или что-то) будто выбивает почву у меня из-под ног.

Почему я так зацепился за глупые слова слабой на передок бабы, что с исчезновением Азии может быть как-то связан проклятый «Нос»?

Впрочем, она так не говорила. Она не говорила, что связан…

А мне уже пора бы вовсе перестать думать об этом «Носе». Не надо больше упоминать его. Даже мысленно.

Да, так я и сделаю. Вот только поговорю сейчас с Мишей. Он, конечно, скажет, что никакой взаимосвязи здесь нет, и это меня успокоит.

Я успокоюсь.

Успокоюсь.

7

Миша

Когда-то я любил девушку. Я и до сих пор ее люблю, хотя все закончилось давным-давно, и с тех пор я ее не видел.

Ничего о ней не знаю, да и не хочу узнавать. Не только потому, что она, конечно, не может быть одна. Нет, у нее, разумеется, муж и дети…

И если даже вдруг почему-то их нет, то для меня это все равно неважно. Потому что я ее уже недостоин…

А раньше был. Настолько раньше, что сейчас и подумать об этом страшно. Еще, одним словом, при Сталине.

Все звали ее Люда, а я звал – Мила.

Я считал ее своей невестой. Не знаю, считала ли она меня своим женихом, но называла меня так часто. Пусть и в шутку…

Мы вместе учились в Политехническом, и там я просто не видел себе конкурентов. Я с первого курса не расставался с Милой, совершенно не замечая всех прочих девушек, и она никогда не смотрела на других парней.

Но потом появился он.

Наглый, заносчивый, самоуверенный, неприятный тип. Мне всегда такие не нравились. И Миле, как мне казалось, тоже.

Но конкретно этот ей почему-то понравился.

Я даже не знал, где они познакомились, и вообще не догадывался о его существовании, как вдруг он пришел на Милин день рождения.

Мне были знакомы там все, кроме него. Отведя Милу в сторонку, я полюбопытствовал:

– А это что за тип?

– Ну почему сразу «тип»? – возмутилась она. – Откуда эта грубость? Если хочешь знать, это Рома.

– Что еще за Рома? – прошипел я, с трудом сдерживая закипающую во мне ревность.

– Просто знакомый, – равнодушно пожала она плечами.

– И зачем «просто знакомого» приглашать на день рождения?!

– Ой, не наваливайся так на меня, – поморщилась Мила. – И вообще я к гостям пойду. Неудобно.

– Милочка, да что с тобой? – уже почти рыдал я. – Я тебя не узнаю! Просто даже не ожидал ничего подобного.