– Значит, это про тебя?

– Пожалуй.

– То есть и дома все хорошо?

Это было понятное с ее стороны любопытство. Но мне не хотелось удовлетворять его раньше времени.

– А как Рома? – нарочно спросил я.

Мила, кажется, искренне не поняла.

– Какой Рома? – вытаращилась она на меня.

– Уже забыла? – покачал я головой.

– А, Рома… – с досадой вспомнила она. – Это, знаешь… была полная ерунда. Я давно о нем забыла.

– Что ж, это и к лучшему.

– Да, конечно, – согласилась Мила. – А куда мы едем? – вдруг осмотрелась она.

– Катаемся, – сказал я.

– А почему за городом?

– Я тебе хочу кое-что показать.

– Интересно, – проговорила она, но без особого энтузиазма. – А это далеко?

– Нет, совсем близко.

Я сам понял, куда мы едем, лишь по дороге.

У меня имелось заветное место, о котором было известно одному мне. Я никому о нем не говорил.

Я даже не понимал, зачем я это делал, но за последние несколько лет я построил собственный дом в лесу.

Дом, конечно, громко сказано. Так – домик. Я гордился не столько им, сколько до крайности удачно выбранным местом.

Насколько я мог судить, в этот домик ступала нога лишь одного человека – меня самого.

Сегодня в него ступит нога еще одного…

Только теперь я осознал, что делал это все для нее, для Милы. Я строил этот дом, как будто повинуясь чьей-то чужой воле. На самом деле я отлично знал, что именно делаю, но знал подсознательно.

Впрочем, сознательно я не особо об этом и задумывался. Просто ехал в выходной день в свое заветное место – и обустраивал его. Считал, может, что это мое хобби, как сейчас говорят…

«Миле там понравится, – убеждал я себя. – Настоящий рай в шалаше. О таком можно только мечтать…»

Раньше я добирался сюда на автобусе. Выходил на Дубровке и несколько километров шел пешком. Сегодня получилось сэкономить время.

Я притормозил на обочине.

– Все, мы приехали? – удивилась Мила.

Она, видно, думала, что у меня собственная дача.

– Приехали, но надо еще пройтись пешком, – сказал я.

Милу одолевали сомнения:

– А это обязательно?

– Ну да, раз мы приехали, – как можно спокойнее ответил я.

– Ладно, – вздохнула она и вышла из машины.

12

Роман

Роман сидел напротив следователя и угрюмо смотрел на него.

– Так зачем вы это сделали? – повторил следователь свой вопрос. Роман не реагировал. – Гражданин Воронов, – поморщился милиционер. – Вы же действуете себе во вред. Лучше расскажите все как было.

Роман хмыкнул:

– Сейчас вы скажете, что признание облегчит мою участь?

– Так и есть, – подтвердил следователь.

Роман прикидывал в уме: «Допустим, мне дадут пятнадцать суток. Это еще ничего. Я не выбьюсь из графика. Главное, чтобы у меня не отобрали постановку… Надеюсь, Сурин на это не пойдет».

– Вы понимаете, – продолжал следователь, – что вам грозит наказание в виде лишения свободы сроком до шести месяцев?

Роман вздрогнул:

– Как шесть месяцев? За что? Я думал, за такое дают от силы пятнадцать суток.

– Заблуждаетесь, – самодовольно ухмыльнулся следователь.