Я посмотрел на нее недоуменно:

– Может, ты считаешь, что я питаюсь сухой крупой? Вот вода…

Я показал ей на заполненные канистры, выставленные вдоль одной из стенок.

– Да, а плита?.. – пробормотала Мила.

Я никак не мог понять, издевается она или действительно настолько несообразительна. Зная Милу, я все-таки склонялся ко второму. Она всегда была не приспособлена к быту. Я думал, с годами это у нее пройдет, но, по-видимому…

– Вот котелок, – терпеливо сказал я ей. – Выходим из дома, разводим костер…

– Поняла-поняла! – поспешно перебила она меня и хлопнула себя по лбу. – Да, у меня у самой котелок сейчас не варит. Это все так странно…

– А что странного-то? – отозвался я.

– Ну, вот это все… Ты и… дом этот твой. И то, что ты так внезапно появился спустя столько лет, и вообще…

– А ты не рада? – уточнил я. – Что я внезапно появился?

– Нет, ну почему… – сказала Мила, отводя глаза.

– Стало быть, рада? – настаивал я.

Тогда она все-таки взглянула прямо на меня и твердо произнесла:

– Да.

– Я очень рад, Мила, – одобрил я.

– Я тоже, – согласилась она, но вновь неуверенно.

– В таком случае давай останемся здесь, – я взял быка за рога.

Она сочла это шуткой:

– Как? Здесь? Ну давай. Ха-ха. И на сколько мы здесь останемся?

– Пока до зимы, а там посмотрим. Думаю, я смогу здесь все утеплить.

– Так, говори прямо, – продолжала натужно смеяться Мила. – Мы здесь с тобой навсегда – это ты хочешь сказать?

– Нет, я так далеко не заглядываю, – серьезно ответил я.

– А надо бы заглянуть! – Она все подначивала меня посмеяться вместе с ней.

Но я оставался непреклонен.

– Ладно, Мила, ты здесь отдыхай, располагайся, а я пока съезжу в город. Вернусь вечером.

Я подумал, что Рому сегодня могут уже выпустить, а потому стоит вернуть машину на место, покуда он ее не хватился.

Услышав это, Мила слегка побледнела. Ее напускная веселость мигом улетучилась.

– Ну хватит, – изменившимся голосом сказала она. – Это уже не смешно.

– Так ведь это ты смеялась, а не я, – пожал я плечами.

– То есть ты что, правда хочешь оставить меня здесь? – Она все не решалась признаться в этом самой себе.

– Да, но только до вечера.

– А потом?

– А потом так и заживем. Я буду ездить на работу, ты будешь меня дожидаться…

– У меня тоже работа! – выкрикнула Мила.

– Она ведь тебе не нравится, – напомнил я.

– Я так не говорила.

– Коллектив тебя не устраивает, – продолжал припоминать я. – А здесь никакого коллектива. Только ты да я.

– Слушай, Миша, я понимаю, – запальчиво произнесла Мила. – Ты решил меня проучить – это ясно. За то, что я с тобой тогда… так нехорошо обошлась. Не понимаю только, почему тебе понадобилось это спустя столько времени, ну да ладно… В общем, я уже наказана, Миша. Ты меня очень напугал. Мне этого достаточно. Я осознала свою вину. Я прошу прощения. Это жестокий розыгрыш с твоей стороны, но, наверно, я его заслужила…

– Что ты, Мила, – изумленно проговорил я. – Я тебя не разыгрываю.