Вор взял фигурку, потер о рукав, увязал ее в платок и положил в карман.

Из коридора позвал мелкий:

— Ты все? Я — да.

Управился он быстро потому, что просто повыкидывал все книжки на пол. За ними и был тайник.

— Гля, сколько хрустов! Все, как сказано: за книжками дыра, а там видимо-невидимо!

— Валим! — прервал его парень.

— Ща, библиотеку назад поставлю. — Мелкий начал прибираться, но тут на лестничной клетке затопали: сначала по лестнице, потом прямо на коврике у квартиры, у приоткрытой двери. Потом тот, кто был снаружи, взялся за ручку.

Младший кивнул на вешалку, и оба бесшумно скрылись за одеждой — благо было ее много.

Вошел какой-то гражданин, потоптался на коврике и, откашлявшись, позвал:

— Соседи, вы дома?

Воры поняли, что им подфартило: новый дом, не все друг друга знают. Но гражданин увидел раскиданные на полу книжки и присвистнул. Снова позвал соседей, снова не дождался ответа — и пошел в гостиную.

Воры выскользнули на лестничную клетку. Маленький кинулся было вниз, но парень поймал его за рукав и ткнул пальцем в потолок. Они помчались вверх по лестнице.

Гражданин вышел из квартиры, крикнул дворника. Тот не сразу понял, что надо идти наверх, квакал что-то снизу, но, в конце концов, оставил свою метлу и подошел.

И вот когда они оба уже у квартиры совещались и чесали затылки, сверху чинно спустились двое — паренек с красным галстуком на шее, на носу очки, и девочка в пальтишке, в странно длинной цветастой юбке и беретке. В руках у обоих — по пачке макулатуры.

Оба остановились у открытой двери, и мальчик спросил:

— Товарищи, чем-то помочь?

— Нет!

— А макулатуры нет? — пропищала девочка.

Взрослые громко гаркнули:

— Кыш отсюда!

И только когда ребят ветром сдуло, сосед спохватился:

— Черт, надо же было послать их позвонить в милицию, а теперь придется самим валенки бить.

В итоге побежал дворник.

Тем временем воры уже без помех миновали двор, два квартала, свернули в сквер. Тут начали благоустройство, все лето проваландались, а осенью пошли дожди, и отложили на зиму — в итоге тут пустырь и кругом заборы.

За одним из них воришки и скрылись, поставили лавку, свои «пачки макулатуры» — два фанерных ящика, так мастерски оклеенных газетами, что не отличишь от настоящего старья, — достали и пересчитали деньги. Девчонка, сдернув свою «юбку», под которой таились обычные рабочие штаны, повернула берет козырьком вперед, снова превратив его в кепку:

— Живем, Шурка! Недаром валялась целую вечность.

Она то выстраивала пачки в башню, то выравнивала в шеренгу. Парень, распростившись с дурацким галстуком и очками, наблюдал за ней — сначала сердито, потом недоуменно, потом все больше улыбаясь, наконец, ухватил ее, притянул к себе и принялся целовать. Она завертелась, выкручиваясь:

— Пусти!

Он отпустил.

— Телячьи нежности! Ты урода нашел?

— Нашел, — парень достал узелок и добавил: — только это не урод.

Развязав платок, он заметил:

— Красивая.