Развязав платок, он заметил:

— Красивая. На тебя похожа. Даже родинка там же.

— Цыц, ты! — она покраснела и спрятала фигурку в свою «пачку», к деньгам.

Парень снова ее обнял, заглянул под козырек:

— Сколько же мы с тобой знакомы?

— А я помню? Вроде с декабря сорок первого.

— Какой же ты дурой тогда была — то ощетинивалась, то ревела. Поганый из тебя был шкет, девчонка куда лучше.

— Дурак, — беззлобно отругала она его, немного постояла с ним в обнимку, потом отстранилась:

— Затекло все, болит.

— Что, когда и куда в следующий раз? — спросил Шурка.

— Так он Ваську пришлет с адресом.

— Мутный этот дурачок, к тому же болтливый.

— Тут не наше дело, — заметила она, — а станет языком мести — так и заткнем.

— А не разболтал черномазый, что за тип, который его посылает?

— Зачем тебе?

— Знать бы, кто это, а то вслепую работаем.

— Да какая тебе разница? — отмахнулась она и указала на деньги: — Хрусты есть, все быстро, чисто, без риска. Забирай свое.

Парень поскреб подбородок:

— Слушай-ка, мне бабосы в общаге неловко хранить. Вдруг кто-то влезет, кто-то увидит… Возьми пока к себе, а там посмотрим.

— Доверяешь?

— Как себе.

Девчонка прищурила глаза, небольшие, морозно-серые и очень бойкие, в густых темных ресницах:

— А ну как обману?

Он осмотрелся — никого в парке, — снова обнял ее так, что ребра хрустнули:

— Не обманешь.

— Пусти, я девушка слабая, — отстранилась она. — Ну а все-таки. Вот заметут, давить станут или пугать, а я и испугаюсь.

Он улыбнулся, запустил пальцы в ее густые светлые волосы, ткнулся лбом в лоб:

— Тогда из-под земли достану и шею сверну.

Она возмутилась — то ли шутливо, то ли всерьез:

— За что?!

— Как же, чтобы на меня не навела. А то расколешься — а я в тюрягу больше не пойду.

Шурка отстранил ее и приказал:

— Беги! И ни капли, поняла?

Глава 2

Дворник позвонил в «ноль-два», быстро подтянулся участковый, сообщил на службу квартиросъемщику. Пострадавший попался недоверчивый, разговаривал заносчиво, но соизволил пообещать, что скоро будет.

А тут появилась обитательница вскрытой квартиры, фигуристая красотка на излете сорока — сорока пяти. Одета по-барски: уже зимнее пальто бордо, на шее чернобурка, шляпка с вуалью и мушками, сапожки с опушкой — все невероятно красивое и, похоже, трофейное.

И весьма элегантно она тащила корзину, из которой махал хвостом мороженый судак. На локте с шиком висел дамский ридикюль, не стесняясь соседства набитой авоськи.

Участковый решил сначала, что это жена, но та весело просветила:

— Домоправительница я.

— Чего ж не?..

— А мне девичья свобода дороже.

— То есть вы гражданину Глебову…

— Прислуга! Мне достаточно.

«Прислуга» держалась по-хозяйски, и видно было, что женщина добросовестная. Но очень суетливая: оттащив припасы на кухню, попыталась навести порядок, книжки вернуть на место, но участковый запретил. Тогда она, продолжая стрекотать, рванула с тряпкой по комнатам — он ее с трудом перехватил и усадил на стул.

— Не надо ничего трогать.

Та ничуть не обиделась, а объяснила:

— Я как понервничаю, сразу убираться начинаю.