– Извините, — тихо говорю я, избегая встречаться с его взглядом. — Это у меня бывает… Синдром Корсакова.

– Алкоголизм? — сухо осведомляется он.

Что-то в этом духе… Похоже на похмелье; опытный человек знает: когда мутит с утра пораньше, надо пойти куда-нибудь в укромное место и сунуть два пальца в рот — потом становится полегче.

Он убрал контейнер с физиологическим раствором (да-да, Сергей Сергеевич Корсаков мне верно подсказал: в таких пластиковых снарядиках хранят контактные линзы) в стол и углубился в бумаги, давая понять, что аудиенция окончена.

– Постойте! — нагнал меня его голос уже на пороге. — Вы полагаете, что весь этот цирк, который вы тут устроили, имеет отношение к вашему делу?

Я ничего не полагаю; просто инстинкт водящего в "прятках" подсказывает мне, что, при всей абсурдности моего поведения, в этом есть кое-какой смысл.

Он проводил меня долгим, тяжелым, с оттенком недоумения взглядом.

Глава первая

1

"ТАМПЕКС" РЕШИТ ВСЕ ВАШИ ПРОБЛЕМЫ!

Я СДЕЛАЛА СВОЙ ВЫБОР!

— кто-то шепчет над самым ухом — кто? Никого поблизости нет, ни единой живой души; значит, опять произошел выброс "китчевого вещества", и мое счастье, что на этот раз оформлен он легким, едва различимым на губах шепотом.

Развитие сюжета, вполне возможно, будет иметь отношение к тем сокровенным уголкам женского тела, обслуживание которых берет на себя время от времени этот спасительный "Тампекс", однако в моем положении уместнее припомнить иную мудрость: если насилие неизбежно, следует расслабиться и получать удовольствие!

Оно, конечно, можно — но не в муравейнике же…

Застегивая "зиппер", я мысленно посылаю проклятия на головы тех, кто вшивает в джинсы столь оглушительно журчащие "молнии".

Скорее всего, сотрудникам "Леви Страус" досталось понапрасну: глухой, унылый участок загородного шоссе, где слышно, как растет трава и как в земле шевелятся, разминаясь, поводя плечами, грибы, накрыто такой плотности и прозрачности беззвучием, что в ушах твоих короткая линия крохотного и слегка зазубренного звука, издаваемая механизмом застежки, распухает до размеров невероятных: такое впечатление, будто ты тащишь из воды ржавую, ритмично клацающую зубами якорную цепь.

Тут даже в поступи муравья, волокущего хвойную иголку, слышится нечто слоновье — потащил, работяга, очередной кирпичик в основание своего муравьиного дома, притулившегося сбоку от дерева.

Мои осторожные телодвижения в жидком придорожном кустарнике не потревожили его слух — странно; у бандитов и насильников слух волчий.

Так или иначе, он не среагировал — скорее всего, слишком был поглощен делом: уперев ладонь в дверное стекло Алкиной Гакгунгры, он пытался опустить его.

Дело незатейливое; стекло в правой передней дверце держится на честном слове, на ходу оно слегка опускается само, и в щелке свистит остренький, как бритва, сквозняк.

Он наверняка сейчас сломает подъемный механизм.

Значит, если я выйду живой и относительно невредимой из этой передряги на пустынном шоссе, придется ехать на станцию техобслуживания… Я плохо знаю эту сферу криминальных (судя по ежедневным разборкам в автосервисных организациях) услуг: куда там ходить, с кем договариваться? Вертеть бедрами надо? И каким выражением лицо гримировать на этом плотно заставленном паркинге перед воротами, где слоняются — будто бы без дела, а исключительно наслаждаясь свежим воздухом, — люди со скользкими глазами и притушенными, вернее сказать, притененными голосами? И как вести себя с механиком, перед тем как пасть на колени и вручить ему челобитную по поводу барахлящего карбюратора или обвалившегося стекла? Главное же — в какой валюте рассчитываться за услуги: в деревянной, твердой или в мягкой (натурой, так сказать).