Припомнилось ощущение, возникшее у нее после того, как она постучалась. Чувство, будто кто-то на нее смотрит.

«Не дергайся!»

Не сводя взгляда с двери, ведущей в кухню, Аманда опустила мобильник в карман куртки и вытащила ключи, зажав их в кулаке, как кастет. А потом осторожно двинулась к ней, стараясь сохранять максимальный угол обзора и помня о необходимости оставить пространство для отступления. Хотя вряд ли у нее были какие-то шансы выстоять с таким жалким оружием против кого-то, недвижимо притаившегося за дверью и способного на подобную жестокость.

Кухня открывалась перед ней частями. Вот показался конец кухонной стойки, заваленной грязной посудой, потом край раковины. Окно.

Аманда помедлила, ощутив себя запертой между тем, с чем могла столкнуться в кухне, и изломанной окровавленной массой, застывшей у нее за спиной.

Ее начала охватывать паника.

«Ты не справишься!»

На несколько секунд Аманда опять почувствовала себя восьмилетней девчонкой. Пребывающей в полнейшем ужасе, но все же слишком испуганной, чтобы позвать кого-то, тем более что она знала – прийти на ее зов некому.

«Еще как справишься! – прозвучали вдруг в голове слова отца. – Забыла, что я тебе говорил?»

Она сдвинулась еще на шажок вбок.

Кухня была пуста. Теперь она была видна целиком – на всю длину до ниши в дальнем конце, откуда на Аманду уставился черный глаз старой стиральной машины и блеснуло рифленое стекло задней двери, распахнутой и уткнувшейся в водогрейку на стене – на пол рядом с ней лился пестрый солнечный свет.

«Обошлось».

Волной нахлынуло облегчение, и теперь Аманда стала двигаться быстрее, стараясь не наступать на кровавые следы, тянущиеся из прихожей, и наконец добралась до задней двери. Несмотря на жаркий день, воздух за ней почему-то показался прохладней и свежее, чем та истерзанная атмосфера, что пульсировала у нее за спиной. На задах дома обнаружилась кое-как выложенная из грязных бетонных плиток дорожка, заросшая проклюнувшейся из трещин травой, которая упиралась в сплошную стену деревьев на границе участка.

По-прежнему никого не видать.

Аманда опустила взгляд.

Кровавые следы вели по плиткам дорожки к дальнему концу двора, постепенно тускнея, – словно тот, кто их оставил, прямо на бегу исчезал. И у края леса они окончательно сошли на нет.

17

Тогда

Помню, как самый последний раз отправился в лес под названием Сумраки вместе с остальными.

Это было на первых же выходных после того стука в дверь Джеймса. Как обычно, мы встретились на детской площадке, а потом вчетвером направились к его дому. Существовало множество маршрутов, которые мы могли избрать, но почему-то Чарльзу всегда нравилось проникать в лес именно отсюда. Пока мы шли через сад на заднем дворе Джеймса в тот день, я поймал себя на том, что плетусь немного позади остальной троицы. Стена деревьев передо мной казалась еще более темной и негостеприимной, чем обычно, постепенно заполняя собой небо по мере того, как мы пробирались к ограде на задах участка, и в их тени по коже у меня пробежал озноб.

Я бросил взгляд за спину. В одном из окон второго этажа маячила темная фигура. Там стоял Карл, наблюдая за нами, – отражения облаков в стекле слегка закрывали его лицо, и я не мог разглядеть, что на нем написано. Я поднял руку, чтобы показать, что вижу его, и секунду он никак не реагировал. А потом его рука нерешительно двинулась к стеклу.

Отвернувшись от него, я раздвинул тонкие проволочины ограды и пролез между ними, а потом последовал за остальными к краю леса. Сразу же словно кто-то слегка прикрутил громкость, и тихий ропот реального мира вскоре окончательно умолк у нас за спиной. Тишина в лесу была какой-то потусторонне жутковатой, и, продвигаясь в самом хвосте нашей маленькой процессии, я не впервые поймал себя на том, что постоянно оборачиваюсь, а сердце гудит от странного ощущения, какое испытываешь, когда за тобой кто-то внимательно наблюдает.