Глупо, конечно же. Здесь не было никого, кроме нас. Но этот лес всегда заставлял меня нервничать. Моя мать предупреждала, что ходить сюда небезопасно. Натоптанных тропинок тут имелось всего ничего, так что заблудиться можно было на раз, но и без того сама местность тут была достаточно коварной и небезопасной. Здесь встречались заброшенные шахты и вообще места, где земля обрушилась, образуя ненадежные козырьки над осыпающимися ямами. Это был отнюдь не приветливый лес. Далеко не самое подходящее место для детских игр.

И, конечно, сказывались еще все эти байки Чарли про то, будто лес заколдован. Эта мысль червем проникла мне в голову. Всегда именно Чарли затаскивал нас сюда, и всегда именно он прокладывал путь, ведя нас различными маршрутами между деревьев. У меня было ощущение, будто он тут что-то ищет, и я частенько ловил себя на том, что приглядываюсь к чему-нибудь сбоку или оборачиваюсь назад. В тени деревьев было так темно и тихо, что было легко вообразить, как где-то за ними что-то крадется нам вслед, то забегая вперед, то отставая, и внимательно следит за каждым нашим шагом.

В тот день мы безостановочно шли где-то с полчаса. А потом Чарли стащил свой рюкзак с плеча и бросил его прямо на землю.

– Здесь, – объявил он. – Не совсем то, что надо, но тоже сойдет.

– А где «то»? – спросил я.

Ответа я не ожидал и такового не получил. За прошедшие недели я почти вплотную подошел к состоянию открытого конфликта с Чарли, и в ответ он начал вести себя так, словно меня нет рядом или я ничего и не говорил.

Оглядевшись по сторонам, я посмотрел, куда он нас привел.

Бо́льшая часть леса была практически непроходима, но сегодня Чарли вел нас без всяких тропинок – и все же ухитрился выйти на нечто вроде открытой поляны. Земля здесь была черной и опаленной, словно тут когда-то был пожар и местность так до конца и не оправилась. Обугленные деревья торчали ввысь прямо из черной почвы, раскинув свои ветки, словно растопыренные пальцы, высоко у нас над головами. Ощущалось в этом месте и то странное потрескивание неведомой энергии, исходящей словно прямо из-под земли. Я обошел полянку по периметру, впитывая ее атмосферу и размышляя про фей и чудищ. Если что-то подобное и обитало в этом лесу, то именно здесь они и устраивали бы свои сборища. В воздухе так и висело чувство какого-то мрачного предвкушения, словно это место напряженно ожидало появления чего-то.

Билли прихватил свой собственный рюкзак – старый и довольно грязный армейский вещмешок. Он вытащил из него нож и рогатку «Черная вдова» – внушительного вида штуковину фабричного изготовления с откидывающимся упором для руки, причем последнюю передал Чарли, а нож оставил себе, вертя его в руках и пробуя заточку. Рогатку я уже видел раньше, однако нож заставил меня занервничать. Он был дюймов шести в длину, с зазубренным лезвием и злобным изгибом у кончика, и даже в том слабом свете, что улавливал металл, на поверхности клинка были заметны многочисленные царапины. Я представил себе, как Билли в мастерской своего отца затачивает этот нож по инструкции, вычитанной в одном из своих любимых журналов.

Какое-то время слышалось лишь ширканье земли под кедами, пока Чарли искал подходящий камешек для рогатки. Найдя его, он закрепил упор «Черной вдовы» на предплечье, зажал камешек в кожаной вставке трубчатой резинки и растянул ее на всю длину.

Я услышал, как она потрескивает, натягиваясь.

Он прикрыл один глаз для точности, а потом вдруг резко повернулся и прицелился мне прямо в лицо.

– Блин!

Я инстинктивно среагировал, прикрыв глаза и выбросив перед собой руку. Чарли двинулся так быстро, что мозг сам дорисовал все остальное, и я уже вообразил себе резкую боль в глазу. Но ее не последовало. Когда я опустил руку и вновь посмотрел на него, Чарли улыбался мне, теперь целясь куда-то в землю.