– Что-то я сомневаюсь, что он педофил.

– Да ну? – Чарли нахмурился. – А как бы ты назвал человека, который заставляет мальчиков раздеваться перед ним?

Лично я всегда считал, что Гудболд – это всего лишь взрослая версия Хейга.

– Он просто бычара, – сказал я.

– Нет, хуже.

– Может быть. Но, господи… Даже если и так, это вовсе не означает, что мы можем так вот запросто убить его. – Я помотал головой – весь этот разговор просто не укладывался в голове. – Помимо всего прочего, я не хочу, чтобы кто-то из нас попал в тюрьму.

– Вовсе не обязательно, – сказал Чарли.

– Ну да, как же!

– Потому что это сделает за нас наш друг Красные Руки.

И вновь я мог понять по его голосу и выражению лица, что говорит он абсолютно серьезно. Я обвел взглядом лес, чувствуя себя еще более неуютно, чем всегда. «И что же это тогда за мистер Красные Руки?» Чарли так тогда и не ответил на мой вопрос, но в глубине души никто из нас этого и не требовал. Явно имелся в виду призрак, который, как он уверял, обитает в этом лесу и которого он также вызывал в мир своих снов. И по какой-то странной причине казалось, что как раз многозначительное умалчивание данного факта и делает всю эту историю более правдоподобной. Когда люди думают, что сами обо всем догадались, то более склонны держать это за правду. Единственное, чего я тогда не понимал, – так это зачем это ему вообще понадобилось.

Теперь я смотрел на Джеймса и Билли. Похоже, слова Чарли не вызвали у обоих абсолютно никакого недоумения.

В голову пришла все та же мысль:

«Я больше не знаю этих людей».

– Но он же ненастоящий, – осторожно произнес я. – Это всего лишь сон.

– Ты так говоришь, потому что просто не видел его.

– Нет, я так говорю, потому что просто быть такого не может.

– Джеймс?

Мы оба повернулись к Джеймсу, который с неловким видом уставился в почерневшую землю.

– Так что? – спросил я.

Джеймс все медлил.

– Я видел его, – наконец произнес он. – Видел вместе с Чарли.

– Да что ты там мог видеть?

– Видел – прямо на этой неделе. Мне снилось, что я здесь, в лесу, и они оба тоже тут были. Красные Руки – в точности такой, как описывал Чарли. Он был в этой старой армейской куртке, совершенно разлохмаченной на плечах: словно у него когда-то были крылья, которые потом у него оторвали.

– И мне снилось то же самое, – вмешался Чарли. – Разве не так?

Джеймс кивнул. А потом с надеждой посмотрел на меня.

– Волосы у него были спутанные и нестриженные, Пол. А руки – ярко-красные. Но лица я не разглядел. Оно было сплошь темное. Просто как дыра.

Убежденность у него на лице испугала меня. Я отвернулся. Пространства между деревьями вокруг нас теперь казались зловещими – словно что-то прислушивалось к нам оттуда, притягиваемое тем тихим безумием, что разворачивалось сейчас на поляне.

– Расскажи ему остальное, – велел Чарли.

– Помнишь ведь то утро? – Джеймс сделал шажок в мою сторону. – Тот ночной стук в дверь?

«О боже!»

Лицо его горело неподдельной страстью. Было ясно, что он искренне верил в то, что собирался поведать, и отчаянно желал, чтобы я тоже в это поверил. Что он хотел поделиться этим со мной – взять меня с собой в то путешествие, в которое пустился сам.

– Да, – ответил я. – Помню.