Образовалась мешанина из разных вероисповеданий и традиций, все смешалось вокруг горя.

Его брат.

И сам айЭм ждали здесь.

В какой-то момент в ближайшие три часа мужчина выйдет из палаты, обнаженный и покрытый собственной кровью.

Отметки на груди и животе скорбящего мужчины станут последней частью ритуала подготовки тела ушедшей супруги.

И как ближайший родственник к страдающему, айЭм должен закрепить раны солью, навечно запечатывая их на плоти.

Он встряхнул в руке тяжелый мешок из черного бархата, наполненный солью. Он был перевязан золотой веревкой, и вес был внушительный.

И где-то на задворках сознания все маячила мысль о другой стороне происходящего. О следующей ночи.

О конце траура в c’Хисбэ.

Он долгое время обдумывал решение, включавшее пожизненные скитания. Свой долг перед Ривенджем они давно выплатили, и со смертью Селены Трэз мог относительно спокойно выйти из бизнеса в Колдвелле и пуститься в бега.

Королева Теней не сможет предъявить права на то, что невозможно поймать.

И будет умней всего поступить именно таким образом.

Но проблема… была с его майкен.

айЭм снова перевел взгляд на закрытую дверь, представляя, как брат заворачивает свою любимую… и на это мгновение он попытался представить Трэза в нужном состоянии для побега.

Не стоит на это надеяться.

Дерьмо. Было возможно, что Трэз решит проблему за всех них.

Приставив пистолет к виску.

Глава 71

У Трэза не было воспоминаний о собственном рождении.

Но когда он подошел к двери смотровой комнаты, ему казалось, что это в чем-то напоминало тот опыт. После долгих часов боли, за которой неотступно следовало экзистенциальное истощение, он положил ладонь на приоткрытую панель, осознавая, что даже если бы между ним и тем, что ждало его по другую сторону, не стояла физическая преграда, для того, чтобы выйти, ему бы все равно потребовался толчок, усилие, которое бы помогло ему вырваться из временной капсулы, в которой он застрял.

Несколько жизней прошло с тех пор, как он спустился в клинику с Селеной на руках… с тех пор и до этого момента.

Несколько жизней.

И, как и младенец желал покинуть чрево матери, так и он не мог оставаться здесь.

Он должен исполнить последний долг, хотя сил у него совсем не осталось.

— Селена… — прошептал он.

Ее имя, слетевшее с его пересохших губ, стало ключом к великому выходу… и вот он ступил в мир, такой же новый для него, каким был при рождении.

Он был таким же неподготовленным к жизни, как и младенец.

И, как было при рождении… его ждал айЭм.

Брат вскинул голову так быстро, что ударился головой о бетонную стену, к которой прислонился спиной.

— Привет…

Темный взгляд прошелся по нему, и Трэз посмотрел на себя. Черные брюки были в его крови, воске и марлевых нитках. Грудь была изрезана. Свободная рука покрыта той же смесью, что и штаны.

— Соль, — сказал Трэз. — Нам нужна соль…

Его голос напоминал звучание сломанного кларнета. С другой стороны, он много часов проговорил со своей королевой. Столько молитв, и странно, что он все помнил… хотя он никогда не говорил и не слышал их на диалекте Теней…

Что он делает в коридоре?

Когда айЭм протянул черный бархатный мешок, он вспомнил.

Да, точно.

С легкостью он позволил телу рухнуть на пол, колени приняли на себя должно быть сильный удар, который он не заметил.

Запрокинув голову, он подался грудью вперед, сетка ран, которые он нанес себе, раскрылась еще больше, закровоточив по новой.

— Готов? — спросил айЭм, нависая над ним.

Он издал какой-то звук, который мог означать и «да», и «нет», и… что угодно.