— Кор должен беспокоить тебя, — продолжал твердить Тро. — Он способен на все, и солдаты на его стороне страдают той же прямодушной преданностью, что и твои люди.

Роф слегка рассмеялся, и этот смех казался более злобным и смертельно-опасным, чем неприкрытая агрессия со стороны Братьев.

— Спасибо за совет. Постараюсь его не забыть. Абалон?

Абалон, неясно пискнув, кинулся вперед.

— Да, мой господин.

— Ты собираешься позволить ему остаться? Как родственнику?

— Нет, я сказал ему, что он должен уйти этой ночью.

— Не вышвыривай его в угоду мне. Меня не волнует, где он живет и что делает.

Абалон нахмурился… и задумался, а не понизили ли его в звании.

— Я верен вам одному. В моих глазах он запятнан, чтобы ни говорил о своих соратниках.

Из горла Рофа вырвался неясный звук, и он повернул лицо к Тро.

— Ты говоришь, что не поддерживаешь цели Кора.

— Да.

— И не собираешься их преследовать.

— Да. Определенно точно.

Повисла пауза, и ноздри Рофа расширились, будто он проверял правдивость по запаху.

— Ну что ж, хорошо. — Роф кивнул своей личной охране. — Уходим. У меня полно настоящих дел.

Никто не сдвинулся. Ни Братья. Ни Тро. И уж точно ни Абалон, которому казалось, что его лоферы гвоздями прибили к полу.

— Ви, — надавил Король. — Мы уходим отсюда.

Повисла неловкая пауза, а потом Брат Вишес и Брат Бутч встали позади Короля. Держась близко к его спине, они вышли за Рофом, Зейдист замыкал группу.

Другие остались, очевидно, сторожа Тро, пока Король в безопасности не покинет территорию.

— Абалон, — позвал Роф, остановившись у парадной двери.

Услышав свое имя, Абалон выскочил из библиотеки и пересек фойе, его сердце гулко билось. Он давно понял, насколько любит Короля, но от мысли, что он также лишится своей должности? Возможности помогать гражданским встречаться с Королем и находить помощь…

— Нет, ты не уволен, — прошептал Роф. — Ради всего святого. Что я без тебя буду делать?

— О, мой господин, я…

— Слушай, Абалон. Я хочу, чтобы ты позволил ему остаться настолько, насколько он захочет. Я не купился ни на йоту на его слова. Он мог оставить Кора и Ублюдков, но я ему не доверяю, и я уверен, что своих врагов надо держать при себе.

— Хорошо, мой господин. Да, да, конечно. — Абалон поклонился, хотя внезапная тревога пронеслась по его нервной системе. — Я сделаю все, что вы прикажете.

И словно Король снова прочитал его мысли, Роф сказал:

— Я знаю, что ты беспокоишься за свою дочь. Пока все не утрясется, почему бы тебе не позволить ей пожить в моем доме для аудиенций? Она может взять компаньонку, а за безопасностью там следят круглые сутки.

Ви подошел ближе.

— Из подвальных помещений ведут два разных подземных туннеля, и мы направим наших додженов позаботиться о ней. Она будет в полной безопасности.

О, Дражайшая Дева-Летописеца, подумал Абалон.

А потом он вспомнил нервозность Пэрадайз, и не потому, что она была влюблена или ей не терпелось замуж. Она была молодой, жизнелюбивой женщиной, вокруг столько всего происходило, а она оказалась зажатой тесными рамками аристократов.

Наверное, будет полезно для нее покинуть дом ненадолго.

И, разумеется, он не хотел видеть ее рядом с Тро.

Разрываясь между родительским беспокойством, долгом своему Королю и печалью, что его единственный ребенок на самом деле вырос, он обнаружил, что кивает несмотря на тошноту.