За Джудом уже из коридора стеной тянется дымовуха. Рваное движение – и он грохается обратно на стул. Опять грызет печенье, закуривая его и запивая. Внимательно на меня смотрит и неожиданно продолжает говорить так, будто и не прерывался:

– Короче, чистая проза. Когда я совсем нализался, говоря о Варьке, он дотащил меня до дивана и бросил там в обществе своих котов – шикарнейших голубых мейн-кунов Элтона и Фредди. И разговор наш – с ним, не с котами – я почти не помню. Кажется, просто вспоминал, какая же она была охуенная и талантливая, и ляпнул – уже под конец, – что я передергивал на пару ее фоток и всегда после вот тех разов, чтоб хоть в собственных глазах не быть совсем извращенцем, покупал ей что-нибудь в подарок. Врал: «Так просто», «Настроение хорошее», «День барсуков»… – он осекается. – Э-э-эй. Чего смотришь?

– Я тебя убью, Жень, – ласково улыбаюсь. – Вопреки всем бестселлерам. Урою. И закопаю на даче у сестры, под гортензиями. И Космос твой тебя не спасет.

– Ой. – Джуд хлопает себя по лбу. – Увлекся. Извини. Но ты пойми, все это было до того, как она обрела статус твоей законной…

– Женя! – Я пытаюсь щелкнуть его по сигарете. – Господи! Ну как так можно? Анюта права была насчет тебя, а твоему демону я бы вырвал…

– Отстань от демона! Только что сам сказал, что я мона-ах, монах! – Увернувшись, он затягивается еще раз. – И вообще, Паш. Права Варька, нельзя быть таким собственником…

– Ревнивцем, – вяло поправляю я. – Собственничество и ревность мы четко разграничили. И сейчас я ревную.

– Ага-ага. – Он взмахивает сигаретой и хмыкает. – И вообще ты… ну, можешь быть спокоен насчет нее. Паш, проблема всяких там измен ведь не в том, что «Дружбы между мужчиной и женщиной не бывает из-за их природы», это миф. Не в природе дело, в мозгах. Некоторые мужчины просто не умеют и не хотят учиться дружить с теми, кому можно еще и вставить. Ну и у женщин в этом плане бывают заморочки, такой рефлекс самки богомола. Дружба – это вообще целое искусство. И оно, кстати, внегендерное.

Хорошо увиливает от темы собственных пошлостей. Пожав плечами и никак не прокомментировав всю эту философскую тираду, я обещаю:

– Ну что ж, вот и повысишь квалификацию. Следующую книгу твою отдам делать Динке. Она у нас девочка приличная, голову не откус…

– Этому радужному пони с глазенками Бэмби? Нет! Я с Даночкой дружу!

Джуд аж давится дымом, а я вдруг слышу себя со стороны. «Я отдам». Значит, я вернусь. Наши глаза встречаются над дымящимися кружками, и по улыбке-невидимке в чужом взгляде я понимаю: все это был еще один небольшой спектакль с элементами реанимации. Как там?.. Шок-терапия. Вот и все. И даже вряд ли он что-то там такое вытворял с фотографиями.

– В общем, он вроде не делал ничего, а довольно быстро помог мне прийти в норму. Арзамасов. – Кажется, Джуд о своем профессоре может болтать бесконечно. Как минимум, пока не кончится печенье. – А утром назвал это «должком». Смешно, правда?

Ладно… Пощажу его и себя, не буду больше думать про день барсуков.

– Должком?.. А за что он тебе должен? Если, конечно, это не информация 18+, которую мне лучше почерпнуть из «Горбатой горы».

Подкол за подкол, Жень. И не надо тут строить зверские рожи.