Она первой совершила ошибку, нанесла удар, но промахнулась: и мой кинжал вошел ей в грудь, черная горячая кровь обагрила руки. Второй удар я нанес в горло. Волчица дернулась и рухнула к моим ногам. Я отрезал ей уши и хвост. Сам не знаю, зачем… Такая вот история, дочка…

— А что случилось с остальными вампирами?

— Как только Морана погибла, их падучая и сразила. Только добить пришлось.

— Говорят, в наших краях тоже упыри есть, — задумчиво пробормотала Иванна. — Не хотелось бы с таким повстречаться.

— Не бойся, родная, я тебя в обиду не дам.

Иванна благодарно прижалась к отцу, но Аргенте почудились нотки страха в голосе мужа. Что же такое будет?

— Все готово, твое величество. На кухне жарят, парят, варят. Слуги убирают комнаты в замке. С утра начнут гости прибывать.

— Что Виорика?

— Жена твоя, как и подобает великой княгине, в радости.

— Хорошо, что не в тягости.

Женщина тихо рассмеялась, дав понять, что оценила шутку князя. Потом присела, массируя ноги повелителя. Ее сильные жесткие пальцы умело разминали ноющие мышцы и затем втирали в кожу душистую мазь, сделанную из лечебных трав. Ногам, не знавших усталости в течение ночи, под утро становилось легче.

— Что бы я без тебя делал, Морана? — расслабленно сказал Дракула.

Она благодарно прижалась лицом к израненным ступням. Длинные волосы уложены в строгую прическу. Никто, кроме князя и Ебаты не знал, что у Мораны нет ушей, а на гладкой смуглой спине, чуть пониже пояса бугрится отвратительный шрам. Второй пересекал левую грудь без соска. Еще один шрам — на шее — Морана прикрывала черной бархоткой с большим бриллиантом. Эту бархатку князь подарил ей в тот самый день, как она, измученная и больная, появилась у его ворот. Стражники, осмелившиеся прогнать гостью, давно гнили в саду пыток. Две служанки, присутствующие при умывании новоиспеченной графини, бесследно исчезли. За считанные дни Морана стала хозяйкой в замке, и единственным человеком, кто осмеливался возражать новой фаворитке, была княгиня Виорика. Мнимая графиня к выпадам законной жены относилась спокойно и равнодушно: пусть покуражиться, недолго осталось.

Шрамы не портили дикую красоту. Будь ее воля, Морана не скрывала ни отсутствия ушей, ни следов на поджаром теле. В каждом шраме своя история. Прикасаясь к ним, она вновь и вновь пробуждала в себе жгучую ненависть и желание мести. Но явиться пред двором без прикрас означало подставить под ненужный удар князя. Ненужные вопросы всегда ни к чему.

С Мораной Дракуле было спокойно и легко. Она стремительно предавалась страсти и без усилий управляла замком, держа чернь в суеверном страхе. Даже Ебата и тот присмирел, признав женское могущество. Впервые за долгие годы, в душе Дракулы установилось пусть и временное, но все же перемирие с самим собой. О той, другой женщине, он теперь почти и не вспоминал: ноющие сны ушли прочь. По ночам вместе с Мораной носился по лесам, утром валился без задних ног и сладко спал, прижав к себе молодое женское тело.

Дети ночи постепенно прибывали в замок. С каждым полнолунием их становилось больше, и все они служили ему и только ему. Начавшаяся в замке паника тут же улеглась: по общему соглашению никого из слуг вампиры не трогали. А то, что в дальних деревнях почти каждую ночь пропадали дети, девушки и молодые женщины, то так всегда было: война, что тут поделаешь. Куда же без человеческих потерь? Пусть и женского пола.

— Почему ты подчинилась мне? — неожиданно для себя спросил Дракула.

Морана ответила без промедления, словно заранее готовила ответ на вопрос:

— Со мной стая слабела ночь за ночью.