Почему не сам Стракен-Владыка? Действительно ли целью было доставить ее сюда, а в обмен послать другого демона? Ключ к пониманию всего случившегося лежал в ответе на этот вопрос.

Спустившись по лестнице, Хобсталл повернул вдоль ряда толстых деревянных дверей, в которых были вырезаны узкие смотровые щели. Проходя мимо этих дверей, она слышала исходящие из–за них звуки. Пару раз из этих щелей высовывались почерневшие пальцы, как будто пробуя воздух, который впитывал ее запах, когда она проходила мимо. На стенах горели факелы, создавая смутную, туманную пелену вдоль всего коридора. Откуда сверху через вентиляцию в каменной кладке повеяло свежим воздухом, но его было недостаточно, чтобы развеять этот туман. Пламя мерцало и шипело на концах факелов, отбрасывая на стены тени, когда они продвигались рядом с ними. Это не то место, из которого можно убежать, подумала она.

Она посмотрела вниз на цепи, которые она несла, и увидела себя глазами своих похитителей — животное на поводке, существо для показа, домашний питомец для развлечения, любопытный экземпляр. В ее собственных глазах она опустилась на самый низкий уровень существования, однако в глазах похитителей с ней обращались именно так, как она заслуживала. Люди в этом мире Джарка Руус являлись даже меньше, чем животными. Демоны и их отребье стояли на вершине пищевой цепочки — люди же были не более, чем диковинкой. Забавно, но она никогда прежде об этом не задумывалась. Она вообще никогда не думала о Запрете. Такова была жизнь, едва ли заслуживало рассмотрения то, что было слишком далеко от ее повседневного существования.

До сих пор. Когда все это стало иметь значение.

Хобсталл остановился перед одной из дверей, вставил в замок ключ и открыл ее. Он втянул ее внутрь за цепь, пристегнутую к ее талии, развернул ее, отсоединил эту цепь и вышел за дверь. Он еще раз взглянул на нее свойственным ему способом, потом закрыл и запер за собой дверь.

Грайанна Омсфорд, Ард Рис ордена друидов, беспомощно уставилась в темноту, которая ее окружила.

ГЛАВА 11

Замерев от неуверенности, парализованная чувством беспомощности и потери, она долгое время стояла неподвижно. Темнота и одиночество ее тюрьмы только подчеркивали, в каких отчаянных обстоятельствах она оказалась. Все привычное и обнадеживающее было потеряно — ее друзья и родные, ее дом и имущество, весь ее мир. Боль и унижение, которые она была вынуждена претерпеть от рук Стракена-Владыки, поколебали ее уверенность. Все, на что она могла положиться, чтобы поддержать себя, даже чувство того, как все происходит, полностью исчезло, так что казалось невозможным, что когда–нибудь это все вернется.

Наконец, она опустилась на колени на этом каменном полу и зарыдала. Уже долгое время она не плакала, и этого не случилось бы и сейчас, если бы она смогла удержаться. Если бы кто–нибудь услышал ее, то понял бы, насколько ей было сейчас одиноко. Она многие годы потратила на то, чтобы научиться тщательно скрывать любое проявление слабости — сначала, как Ведьма Ильзе, а потом, как Ард Рис. Будучи еще ребенком, она старалась защитить себя, скрывая свои чувства. Но этот способ самозащиты, вместе со всеми остальными, на которые она могла положиться, исчез.

Перестав рыдать, она потерлась лицом о свое плечо, чтобы высушить слезы, а потом невидящим взглядом уставилась в темноту. Через щель в тяжелой двери камеры слишком мало света просачивалось внутрь; спустя какое–то время ее глаза привыкли настолько, что она смогла кое–что заметить из окружающей обстановки. Ее камера была примерно десять на десять футов с единственной кроватью, покрытой соломой, мусорным ведром и водосливом в самой середине. Не было ни пищи, ни воды. На кровати не было никакого одеяла. Кроме кровати, сидеть больше было не на чем.

Она проверила оковы, которые соединяли ее запястья с кожаным поясом на ее талии, затем подергала и сам пояс.