– Вот как? Оказывается, мудрые тибетские книги не сказали самого главного? – оскалился Шеффер. – Признаться, я не удивлён. В этой проклятой стране всегда так – ничего конкретного, сплошные иносказания и недомолвки. Это так, к слову, чтобы подчеркнуть разницу между восточным словоблудием и нашей немецкой прямотой. Мог бы не спрашивать, я и сам уже собирался сказать.

Руководитель экспедиции поднял с земли камешек, размахнулся и зашвырнул его как можно дальше. После этого произнёс:

– Там крипта, а в ней один-единственный предмет. Но не очередной мудрый трактат, а именно предмет. Ты должен принести его мне.

– Всего-то? – разочарованно переспросил Герман. – Что за предмет, как выглядит?

– В табличках Карла Вилигута он описан как круг из блестящего металла, довольно тяжёлый.

– И что это такое?

– Принесёшь – скажу! – не терпящим возражений тоном объявил Шеффер. – Как видишь, я ничего не скрываю, но говорю только тогда, когда в этом появляется необходимость. А до той поры вопрос исчерпан. Не смотри осуждающе, с удовольствием поменялся бы с тобой ролями, если бы умел, как ты, мастерски разгадывать головоломки. Потому тебе лезть в лабиринт, а мне – томиться от безделья, изводя себя неизвестностью.

– Бездельем томиться не придётся. Пока я буду добывать твой предмет, ты позаботься о том, чтобы защитить мою Еву. От всего защитить – будь то английские солдаты или враждебные стихии. Выйдя из пирамиды, я первым делом должен увидеть живую и невредимую Еву. Повторяю – не тебя, с алчно протянутой рукой, а Еву, иначе найду способ решить головоломку так, чтобы ты никогда не получил свою железяку.

– Откуда столь странная тревога? – удивился Шеффер. – Что может угрожать нашей прекрасной фройляйн? С англичанами разберутся наши друзья-монахи, а иных оснований для беспокойства не вижу. Но условия принимаю. Предмет в обмен на женщину – настоящая мужская сделка, с тобой интересно иметь дело. Иди и не оглядывайся, мы с Евой встретим тебя по возвращении. А сейчас поцелуй её напоследок и – вперёд, скоро откроется вход.

Герман так и сделал, а затем подхватил загодя приготовленный рюкзак и поспешил на северную сторону.

Где-то далеко прозвучал одинокий выстрел. А может, лишь показалось, что далеко – в горах звук распространяется по-другому. Крыжановский вздрогнул и оглянулся. Ева стояла у самого подножья пирамиды, а Унгефух установил пулемёт на сошки и взял на прицел кромлех, стоящий при входе в долину. Несколько мгновений Германа терзали противоречивые чувства, но он сумел овладеть собой и поспешил вслед за Шеффером, завернувшим уже за угол.

Вход в пирамиду открылся через четверть часа. Всё произошло совершенно бесшумно – незыблемая скала внезапно ощерилась чёрным голодным ртом.

– Есть! – страстно воскликнул Шефер, хватая Германа за плечо. – Когда ты войдёшь, я заблокирую камнем запорную плиту, чтобы не могла закрыться. В прошлый раз я сделал то же самое, а потом ждал три дня, но профессор Кон так и не вернулся. Тогда я убрал камень и ушёл, но все эти годы извожу себя мыслью, что слишком поспешил. Герман, я буду ждать неделю, запомни, неделю!

Крыжановский не ответил. Проверив электрический фонарик, он вошёл в лабиринт. Пёс Сахарок без раздумий бросился следом.

Глава 10

То, что ждёт в конце пути

22 июня 1939 года. Тибет. Мегалитический комплекс в «Стране камней».