Дрожь пробежала по спине Счастливчика. Он хотел возразить, но Марта его опередила.

— Что значит — справиться, Альфа? — спросила она, оскалив зубы.

Полуволк напрягся и впился в Марту своим страшным немигающим взглядом, заставив ее отвести глаза. Добившись своего, Альфа громко провозгласил:

— Итак, щенки будут подвергнуты испытанию! После этого я решу, что с ними делать.

С этими словами он лег на подстилку и отвернулся, давая понять, что разговор окончен. На этот раз никто не посмел ему возразить.

Марта отошла, недовольно ворча себе под нос, Микки бросился ее утешать.

Счастливчик вышел из пещеры вместе с Лапочкой. Как только они очутились вдали от ушей Альфы, он возмущенно спросил:

— Значит, ты тоже с этим согласна?

Она даже головы не повернула в его сторону.

— Альфа на то и Альфа, чтобы принимать решения. Его слово — закон для стаи!

Счастливчик задумался над ее словами.

«Интересно, как Альфа стал вожаком этой стаи? И вообще, кто становится вожаком — самый Свирепый или самый умный?»

Лапочка нетерпеливо облизала свою лапу, давая понять, что Счастливчик ее задерживает. Значит, она так и не простила его. Что ж, тогда и он не будет заискивать перед ней!

— Тебе должно быть стыдно за то, что ты поддерживаешь такие решения! — рявкнул Счастливчик. — Это жестоко и несправедливо, так относиться к щенкам! Они потеряли мать, их бросила собственная стая, они и так слишком много страдали! До сих пор они не видели в этом мире ничего, кроме горя и зла, а после вы еще удивляетесь, почему они ведут себя так агрессивно! Им нужны забота и терпение, только тогда они изменятся. Они должны поверить, что мир не враждебен, что в нем есть дружба, верность и забота!

— Они мерзкие маленькие негодяи! — прорычала Лапочка, пренебрежительно встряхнув своей узкой мордой. Внезапно она повернула голову и в упор посмотрела на Счастливчика. — Им нельзя доверять!

С этими словами она отвернулась и пошла прочь.

Счастливчику показалось, будто вся кровь отхлынула от его сердца.

— Послушай меня, Лапочка! — умоляюще проскулил он. — Ты ошибаешься! Подвергать щенков испытанию несправедливо! И ты прекрасно знаешь, что собаки могут измениться — разве ты сама не стала другой? Это сейчас ты важная и суровая Бета, занимающая высокое положение в стае, но я-то помню, что ты совсем не всегда была такой!

Лапочка резко остановилась, потом обернулась к Счастливчику, грозно оскалив зубы.

— Что ты хочешь этим сказать, Омега?

Он отшатнулся, как от удара. Но его боль быстро уступила место гневу.

— Можешь называть меня как тебе угодно, Бета! — прорычал Счастливчик. — Думаешь, унизив меня, ты изменишь прошлое? Твой Альфа сделал меня Омегой, но даже он не может сделать меня трусом! И ты это знаешь, Бета! Это не я однажды испугался мертвого Длиннолапого! Помнишь? Я вижу, сейчас ты очень довольна собой, но тогда, в городе, ты была совсем другой… Ты была испуганной, беспомощной и… жалкой! Кому, как не тебе знать, как сильно может измениться собака!

Глаза Лапочки полыхнули гневом, и Счастливчик мгновенно пожалел о своей резкости. Пусть она вела себя с ним, как чужая, пусть насмехалась над ним и унижала, но все-таки ему следовало быть сдержаннее.