– Я почувствовала, что мой дом окружен какой‑то... темной пеленой. Казалось, чернота ползала вокруг дома, прижимаясь к окнам. И какая‑то ее часть уже достигла меня. Часть проникла в мое сознание, стремясь заполнить его целиком и поглотить меня. Но для этого она должна была сначала физически меня подавить, а ей что‑то мешало.

– Ваша сила воли? – спросил Пек, не обращая внимания на усмешку Роупера.

– Отчасти. Но не только. Я вдруг поняла, что союзником и извечным спутником этой силы является тьма. Не знаю, что заставило меня так поступить, но я включила в доме все лампы. Во всех комнатах...

«В этом нет ничего необычного», – подумал Пек. Лично он не знал ни одной одинокой женщины, которая не боялась бы темноты. Многие мужчины тоже боятся, хотя никогда не признались бы в этом.

– Я почувствовала, что давление ослабело, – продолжала медиум, и по выражению ее лица Пек понял, что она сейчас как бы заново переживает это событие. – Но за окнами чернота эта существовала... и поджидала. Я была вынуждена блокировать свое сознание, чтобы не поддаться настойчивому желанию впустить ее в себя. Казалось, что‑то хочет меня поглотить. – Она вздрогнула, и Пек тоже почувствовал холодок на затылке.

– Должно быть, я впала в транс – больше ничего не помню. Кроме голосов. Они звали меня. Дразнили. И в то же время притягивали меня.

– Что же говорили эти голоса? Вы можете вспомнить?

– Нет. Слов не помню. Но я чувствовала, что они хотят, чтобы я выключила свет. Каким‑то образом я понимала, что достанусь им, если сделаю это. В конце концов я просто погрузилась в себя – спаслась в уголке своего сознания, где они не могли меня достать.

«Мне придется проявить всю свою смекалку, когда комиссар спросит, насколько я продвинулся в расследовании этого дела», – подумал Пек, сдерживая усталую улыбку.

Все почувствовали его скептицизм, но отнеслись к нему с пониманием.

– Когда мы с Крисом обнаружили Эдит, она была в трансе, – сказала Джессика. – Выйдя в тот вечер от вас, инспектор, мы внезапно испугались, что с ней тоже может что‑нибудь случиться. Крис, мой отец и мисс Киркхоуп подверглись нападениям, но мы совсем забыли об Эдит.

– И что же вы нашли в доме миссис Метлок? Помимо нашей уважаемой леди?

– Ничего определенного. Но мы почувствовали атмосферу. Какую‑то холодную, гнетущую атмосферу. Мне стало страшно.

Пек тяжело вздохнул:

– Неужели это нас действительно к чему‑нибудь приведет, мистер Кьюлек?

– Это поможет вам понять мою... гипотезу.

– Тогда, может, приступим?

Слепец сдержанно улыбнулся:

– Поверьте, я понимаю, насколько нелегко вам будет ее воспринять. Мы не можем представить вам ни веских доказательств, ни неопровержимых фактов. Тем не менее вам не следует отмахиваться от нас, как от слабоумных. Очень важно, чтобы вы серьезно отнеслись ко всему тому, что мы вам расскажем.

– Я пытаюсь, мистер Кьюлек. Пока вы рассказали очень немного.

Кьюлек склонил голову, признавая его правоту.

– Моя дочь и Крис Бишоп привезли Эдит сюда – они решили, что здесь она будет в безопасности. Как вы знаете, я был в больнице, но сегодня выписался. Вплоть до вчерашнего вечера Эдит была не в состоянии рассказать о случившемся. Когда Эдит нашли, она находилась в состоянии глубочайшего шока, и потребовалось немало времени, чтобы она пришла в себя. Единственное, что она повторяла, – это слова: «Остерегайтесь тьмы». По‑видимому, темнота каким‑то образом символизировала то, чего она испугалась. Я уверен, что от вашего внимания не ускользнуло, что все недавние события на Уиллоу‑роуд происходили в ночное время.