Пек отвернулся от окна и тяжело опустился в кресло у своего рабочего стола. Сигарету он затушил о стенку корзины для бумаг и бросил туда окурок. Манера? Ей потребовалось десять лет, чтобы отучить его от привычки скручивать сигареты вручную. Узел его галстука болтался где‑то на груди, рукава рубашки были закатаны до локтей. Изучая последнюю страницу только что законченного отчета, он провел рукой по лицу и услышал привычный скрежет щетины на подбородке. «Надо бы побриться, перед тем как показывать это заместителю Олдермана, – подумал он. – Арестуй я самого Джека Потрошителя, этому надутому болвану куда важней, чтобы я сначала побрился».

Перечитывая последние строчки своего отчета, он бессознательно водил рукой по затылку, и пальцы безжалостно поведали, что никаких новых волос за ночь чудом не прибавилось. "Наоборот, – подумал он, полностью переключившись на тактильные ощущения, – еще несколько сказали свое последнее «прости». Он быстро отдернул руку, чтобы кто‑нибудь случайно не увидел его сквозь стеклянные стены кабинета. Пек предпочел бы, чтобы его застигли за каким угодно занятием, но только не за ощупыванием лысины. Старея и чувствуя, что стареет, он тайно роптал. Говорят, что лысина свидетельствует о высокой потенции. Что‑то он в последнее время не замечал.

Пек захлопнул отчет, откинулся в кресле и достал из пачки очередную сигарету.

Что, черт возьми, происходит?

Происшествие во время футбола на стадионе пока было самым крупным, но произошли и другие, не менее тревожные события. Во‑первых, пожар, уничтоживший фэрфилдский «Дом отдыха». Во‑вторых, бунт в колонии для несовершеннолетних правонарушителей. Эти маленькие ублюдки сначала набросились на надзирателей, а затем стали кончать с собой. Шестнадцать человек погибли, двадцать четыре тяжело ранены. А остальные? Где они? Обитатели другой психиатрической лечебницы, принадлежащей государственной службе здравоохранения и потому более известной под названием «сумасшедший дом», накинулись на персонал, а потом принялись кончать с собой, как и мальчишки из колонии. К счастью, тревогу подняли вовремя, но до того, как прибыл усиленный наряд полиции, погибло пятеро – две медсестры и трое пациентов. Самое непостижимое, что несколько человек из числа персонала присоединились к мятежу.

Кроме того, произошло немало мелких происшествий, которые, если разобраться, внушают даже больше опасений, чем крупные. Из‑за того, вероятно, что в них замешаны совершенно нормальные люди – во всяком случае, считавшиеся нормальными, пока каждый из них не совершил какую‑нибудь безумную выходку. Некий торговец умертвил всех животных в своем зоомагазине, после чего лег в постель с той единственной тварью, которой он сохранил жизнь, гордостью своей коллекции – десятифутовым южноамериканским удавом. Его нашли мертвым – удав обвился вокруг его шеи, как кашне. В женском монастыре три монахини лишились рассудка, и ночью, прокравшись по коридорам, пытались задушить подушками спящих сестер. Когда их застигли за этим занятием, они уже успели задушить двоих. Врач одной из больниц во время ночного дежурства (следствие установило, что он работал два дня и две ночи без перерыва) обошел почти все палаты и ввел каждому больному смертельную дозу инсулина. Только внезапное появление дежурной сестры предотвратило более дюжины смертей – бросившись на этого врача, она сама получила укол и была убита. Какой‑то строительный рабочий, заканчивая поздним вечером срочную работу в ремонтируемом офисе, оглушил своего бригадира и пригвоздил его к стене монтажным «пистолетом». Этот «пистолет» выстреливает шестидюймовые гвозди с силой, достаточной, чтобы пробить бетон, и к тому времени, когда остальные рабочие подбежали к своему несчастному бригадиру, его руки и ноги были намертво прибиты к стене.