Относительно прочих преступлений и самоубийств, имевших место в последнее время, нельзя было сказать наверняка, что они связаны с этими из ряда вон выходящими событиями. Да и какую можно обнаружить между ними связь, кроме того обстоятельства, что все эти кошмарные преступления совершались в ночное время? Неужели тьма, как утверждает Джейкоб Кью‑лек, действительно имеет отношение к этому безумию?

Пек включил гипотезу слепца в свой отчет, но поместил ее в особом разделе, не снабдив никакими комментариями. У него было искушение вообще выбросить ее из отчета, и он так бы и поступил, будь у него самого какая‑нибудь правдоподобная гипотеза. Страшно представить, что может подумать об всем этом комиссар, но он, Пек, был в этом деле всего лишь мелкой сошкой. Руководство взяли в свои руки высокие чины. Все, что от него требуется, – это снабжать их любой имеющейся у него информацией. Еще пару недель назад Пек считал, что Джейкоб Кьюлек немного тронутый; но произошло слишком много такого, что заставило его изменить свое отношение к нему. Если бы только удалось разузнать побольше о Борисе Прижляке! Когда‑то он жил в огромном многоквартирном доме возле Марилебонского вокзала, хотя, по свидетельству соседей, почти никогда там не появлялся. Осмотр его квартиры ничего не дал. Это было просторное, весьма неуютно обставленное жилище, без картин, книжных полок и каких‑либо безделушек. Немногочисленные предметы мебели были очень дорогими, но функциональными, и, судя по всему, ими никогда не пользовались. Очевидно, эта квартира была для Прижляка чем‑то вроде опорного пункта, а его деятельность – в чем бы она ни заключалась – протекала где‑то в другом месте. Даже та информация, которая была собрана в связи с массовым самоубийством в «Бичвуде», проясняла очень немногое. Если Прижляк и был лидером какой‑то идиотской религиозной секты, то его организация действовала на удивление осторожно. Похоже, у них не было никакого специального помещения для собраний. Как они пополняли свои ряды, тоже оставалось неясным. О работе, которой занимался Прижляк, – научной или любой другой, – не сохранилось никаких записей. Некоторые из его сподвижников были богаты, и в первую очередь – Доминик Киркхоуп. Пек предполагал, что Доминик и другие каким‑то образом финансировали проект Прижляка. Что их на это подвигло? Подлинный интерес? Или то была компания извращенцев, радовавшихся любой возможности собраться на оргию? Насколько позволяет судить информация, собранная о Киркхоупе и некоторых других, их сексуальные предпочтения были довольно необычными. Одно время Доминик Киркхоуп владел фермой в графстве Гемпшир, которую в ответ на многочисленные жалобы соседей обследовала полиция. Оказалось, что животных на этой ферме держали не для естественных целей. Скандал замяли, ибо возмущенные окрестные землевладельцы не захотели, чтобы их безмятежное существование нарушилось столь сомнительной известностью. Киркхоупу и его гостям не было предъявлено никаких обвинений, но вскоре после рейда полиции ферма перешла в другие руки. За Киркхоупом после этого некоторое время наблюдали, но если он и позволял себе впоследствии противозаконные сексуальные прихоти, то делал это весьма осмотрительно.

Наводились справки и о Бравермане, и о Ферьере – человеке, выпавшем из окна в институте Кьюлека: ни о ком из них не удалось пока раскопать ничего необычного. Браверман был творческим руководителем рекламного агентства, ведущей фигурой в своей области.