Взглянув на противоположную сторону, он почти не удивился, узнав уже виденные раз домики и деревья, кое-где лиственные, кое-где хвойные, а, местами, как ни странно, попадались явно южные экземпляры — во всяком случае, Быков узнал азалии и фикусы. В поле зрения не было видно ни одной живой души, но через секунду из-за высокой живой изгороди на краю бетонной площадки вышли двое в теннисках и шортах и направились к самолёту.

— Ага, — сказал Быков вслух, — значит, хоть в этом пока не обманули.

Произнёс он это довольно громко, потому что сидевший через два ряда кресел парень повернулся и внимательно посмотрел на Сашу. Быков приветливо кивнул:

— С прибытием!

Парень усмехнулся немного напряжённо и кивнул в ответ.

Занавески в передней части салона распахнулись, пропуская Виктора Францевича. Десятки глаз моментально уставились на него, кто-то покашливал, прочищая горло, но люди пока мочлали.

Из-за спины странного вербовщика выпорхнула стюардесса Лена и протанцевала в хвостовую часть, там стукнул люк и в салон потянуло свежим, но тёплым воздухом. Пассажиры, одетые по-зимнему, начали разоблачаться.

Виктор Францевич, хлопнул в ладоши и помахал руками, призывая к вниманию:

— С прибытие, друзья мои! — весело объявил он. — Сейчас вы проследуете в отведённые каждому личные апартаменты, где сможете немного привести себя в порядок, как говорится. В комнатах у вас есть часы, показывающие местное время, сверите его со своими. Сейчас здесь двенадцать-шестнадцать. Ровно в четырнадцать-ноль-ноль по местному времени в центральном зале для собраний состоится общая лекция, на которой последуют разъяснения и ответы на все возможные вопросы…

— «Возможные» — это какие? — несколько вызывающе спросила девушка, стоявшая через четыре ряда сидений слева впереди от Александра. — На которые можно отвечать?

Виктор Францевич улыбнулся:

— Смею уверить: вопросов, на которые вам пока не ответят, будет очень мало. Обычно, их даже не каждый умудряется задать. А пока — прошу! — Он указал в хвост самолёта, где через распахнутую дверь, веяло свежим воздухом.

Поскольку Быков сидел последним, то вышел он первым. Вышел — и невольно остановился. Самолёт действительно стоял почти в центре той самой круглой бетонной площадки с картинки.

Собственно, он почти не сомневался в этом, взглянув через иллюминатор, но только сейчас до Саши дошло, что АН-24 просто не мог здесь сесть. Этому самолёту требовалась достаточно длинная посадочная полоса, а здесь за пределами бетона не наблюдалось даже просто ровной поверхности, пусть и грунтовой, размеры которой позволяли бы приземлиться подобному летательному аппарату. В довершение всего, бетонный круг часто окружали толстые полосатые столбики, высотой примерно с полметра, и самолёт неизбежно оторвал шасси, попытайся он въехать с луга на площадку.

"Уж не переделан ли АН-24 в конвертоплан?" — ошарашено подумал Быков, не зная, что и подумать, но сзади его тронули за плечо.

— Дружище, чего встал, как вкопанный? — Это был тот самый парень, которого он поздравлял с прибытием.

— Да вот не понимаю, а как самолёт-то здесь сел? — выдавил из себя Александр, отходя в сторону от трапика, по которому гуськом потянулись пассажиры.

Подошли двое мужчин, которых Быков заметил из самолёта. Они дружелюбно улыбались и кивали всем вновь прибывшим. Пассажиры, нанятые на работу непонятно куда, столпились кучкой, непроизвольно собравшись слева от трапа — по другую сторону от той, с которой стояли улыбчивые местные парни.