Еда оказалась вкусной, какой-то совершенно домашней, и Александр всё быстро прикончил, пытаясь переварить увиденное и услышанное. Относя поднос к окошку приёма использованной посуды — здесь имелось такое — он ещё раз, в основном для поддержания разговора, поинтересовался у третьей встреченной им сотрудницы столовой, почему здесь такие ограничения по спиртному и уж не исламская ли это страна?

Пышная особа, словно сошедшая с картины Рубенса, засмеялась. Она складывавшая грязные тарелки в агрегат, очень похожий на те, что Быков видел на местной «кухне», только вместо дверцы на передней панели у него располагалась нечто вроде диафрагмы старого плёночного фотоаппарата.

— Да что вы, какой там ислам! Просто такие правила, а по выходным — сколько угодно. Или если вы, скажем, сегодня не работаете — ну. Допустим, смена у вас закончилась. Или вы вахтовик — то тоже можно. У вас будет карточка, типа кредитки, где указано, можно ли вам наливать. Вечером тоже не возбраняется, но не поощряется, если кто-то в вечер рабочего дня выпивает слишком много. За это накажут зарплатой или от работы на следующий день отстранят, что, в общем-то одно и то же.

Александр кивнул, машинально отметив, что ответили ему на чистом русском языке, правда, немного окая.

— Ага, значит, в принципе, выпить практически всегда можно?

— Конечно, а почему же нет?

— Ну а если, всё-таки, по религиозным принципам? Вдруг кому-то религия не разрешает?

Женщина хихикнула и бросила в открывшуюся диафграму последнюю тарелку:

— А у нас тут все атеисты, даже арабы или иранцы. У нас нет церквей, мечетей, всяких синагог. Как я понимаю, если человек в анкете написал, что в бога верит, то его не возьмут на работу. Сами подумайте, тут бы неспокойно было, если бы с одной стороны колокола звонили, а с другой имам с мечети кричал, верно?

Быков машинально кивнул, но про себя подумал, что как же такое возможно? Люди, особенно из слаборазвитых стран, всегда хотя бы подсознательно тащат религиозные убеждения за собой как хвост. Разве что, сюда не вербуют из слаборазвитых стран и именно тех, где сильны какие-то религии?

— А вы кем раньше работали? — поинтересовался он. — Вы ведь из России? Меня Александром зовут, а вас?

Женщина усмехнулась:

— Очень приятно, я — Валя. Конечно я из России, разве не видно? А работала я учителем в школе. Зарплата мизерная, целый день тетрадки, сидишь допоздна. Не заметила, как тридцать лет перевалило — и замуж выйти не успела. Всё какие-то идиоты попадались, а после тридцати, сами понимаете, баба уже как бы старая…

— Бросьте, какая же вы старая! — улыбнулся Быков, скользнув взглядом по плотной, но узкой по сравнению с бёдрами талии женщины. — Вы очень красивая женщина! Ну а сюда-то как попали?

— Ладно вам, льстец! — засмеялась Валя. — Да попала так: сидела у подруги в библиотеке, училась с интернетом работать — в школе-то проблема была с компьютерами, натолкнулась на тот сайт, где вербовали. Подумала — а чего мне терять-то? Ну, и вот… А вы, вижу, новенький?

— Новенький, — подтвердил Быков. — Пары часов не прошло, как прилетел.

— Значит, у вас сейчас вводная лекция будет. Тут так принято: чтобы начальники всё сначала новичкам объясняли. Если хотите, заходите потом, ещё пообщаемся. Я тут работаю. — Она взяла за ручку какой-то агрегат на колесиках, похожий на гипертрофированный полотёр и покатила его куда-то в глубь рабочего помещения, стрельнув на Александра напоследок влажными глазами.

— Хм, — пробормотал Саша, — потом так потом. Может, и поболтаем….

Глеб уже ждал его на скамеечке рядом с крыльцом здания.