В первые два года после института Быков попал на завод. Работа паршивая — платили мало, но зато дали комнату в общежитии для малосемейных буквально рядом с проходной. По сравнению со студенческим обиталищем, это были хоромы: комната не на четверых, а на одного! Здесь в основном квартировали ИТРовцы и командированные специалисты: публика, как правило, вполне образованная и сравнительно спокойная. К тому же, обходилась эта жилплощадь в гроши. Правда, само здание давно требовало ремонта, часто не было даже холодной воды, но, что удивительно, при этом теплоснабжение не страдало — на заводе работала собственная котельная. Купить квартиру, конечно, "не светило", поскольку на ту зарплату, которую тогда получал Александр, копить даже на захудалое собственное жильё потребовалось бы лет сорок. Быков старался не думать об этом, подобные мысли ничего, кроме тоски, не нагоняли.

Как раз в это время случилось несчастье — умерла его мать, а отец пережил супругу всего на год. Саша начал подумывать вернуться в Красноярск, в родительскую квартиру, но сёстры, считая, что им, обременённым семьями, лишние метры куда нужнее, разменяли квартиру без него. Быков не стал затевать свару, но в душе очень обиделся, и практически перестал общаться с оставшимися родственниками.

Так бы он и жил, неизвестно сколько в общежитии для малосемейных, но случилось так, что вскоре умерла и тётка. Оказалось, что свою квартиру она завещала именно ему, Саше Быкову, а это было, как ни крути, счастье, хоть и основанное на смерти близкой родственницы. Тогда Быков как-то впервые пришёл к самостоятельно рождённой философской мысли, что счастье и несчастье — суть такие же неразрывные полюса мироздания, как два знака электрического заряда или два полюса магнита: кому-то несчастье, а кому-то из данного несчастья следует своё, пусть маленькое, но — счастье.

Быков бросил завод и устроился в коммерческую фирму, торговавшую мебелью. Зарплата стала несравнимо выше, Саша выбросил тёткины продавленные кресла и вполне ещё приличную «стенку» — мечту обывателя времён брежневского застоя, приобрёл новую обстановку, телевизор, проигрыватель дисков и новый компьютер. Он лазил в сети, сидел в чатах, смотрел много фильмов (часто — порно), и при этом много читал: благо зарплата позволяла покупать ещё и книги.

Александр разместил свои данные на нескольких сайтах знакомств, но обращались всё время какие-то идиотки — либо московские проститутки, предлагавшие услуги во время визита "молодого и состоятельного" в столицу, либо провинциальные девицы и зрелые бабы, озабоченные вопросами создания семьи. Одна из таких, на 5 лет старше Быкова, прислала ему «мыло» следующего содержания: "… Ваше фото, Александр, сразу произвело на меня впечатление своими глазами. Когда же я прочитала Вашу анкету, я поняла, что мы — родственные души. Я ясно вижу, что нужна Вам женщина, именно такая как я…".

Вспоминая об этом послании, Быков каждый раз передёргивал плечами и грязно ругался про себя и даже вслух. Чего стоила только фраза: "….Ваше фото сразу произвело на меня впечатление своими глазами"!

За течением повседневности как-то само собой «рассосались» друзья: кто женился, кто переехал в другой город, а один разбился в дребезги на автомобиле. С женатыми друзьями-приятелями отношения уже не складывались: ведь почти любая из так называемых «нормальных» жён, как правило, сдержанно ненавидит неженатого приятеля мужа, и делает всё, чтобы благоверный не общался со старым корешем.