Но кроме всего прочего, Фёдор был приучен выполнять приказы.

— Спасибо, дружище, — сказал он, — я в свою берлогу поеду, отсыпаться. Завтра нам с тобой начинать работать. Позже ещё посидим.

— Понятно, можно и позже, — кивнул Беркович и поинтересовался, распахивая дверь «форда» — Тебя, может, довезти?

Пошивалов укоризненно улыбнулся и помотал головой.

— Понимаю, — кивнул Антон, — понимаю! Сам-то нормально доберёшься? Всё-таки, незнакомый город…

"Чего придуривается? — подумал Пошивалов. — Ведь прекрасно понимает, что меня специально готовили к работе тут, и я знаю город если и похуже его, то не намного…" Хотя он тут же одёрнул сам себя: скорее всего, друг просто старается уделить ему внимание, заботится, а он злится и выдумывает всякую ерунду!

Фёдор снова улыбнулся:

— Конечно, Антон, доберусь, всё нормально. Поезжай, а завтра часов в девять я тебе звоню, мы встречаемся. Надо будет и мне пощупать твоих знакомцев. Думаю, кого-то из них стоит попросту поприжать, чтобы попытаться вытряхнуть сведения.

Беркович хмыкнул:

— Я бы не стал слишком торопиться. Вдруг эти парни не имеют к чужакам никакого отношения? Мы же рискуем засветиться перед местными властями! А если они всё-таки связаны с камалами, то можем их вспугнуть. Лягут на дно — долго не выйдем на след.

Фёдор покивал, но с сомнением:

— Да, но чего ты ожидаешь, говоря, что не стоит торопиться? Что они снова будут торговать модифицированным кокаином? Если они не идиоты, то эта отрава именно здесь в ближайшее время точно не появится. Но ведь факт же, что она у них была! Допустим, эти парни не связаны с альтерами — но тогда надо хотя бы попробовать определить, откуда появилась у них та партия.

Про погибшего штурмана, Пошивалов промолчал: Кир приказал ни словом не упоминать об этом.

Антон пожал плечами:

— Тоже верно. Ладно, как говорится, утро вечера мудренее. До завтра, дружище! Страшно рад, что мы снова вместе.

— Я тоже! — с чувством ответил Фёдор, они обнялись.

Беркович уже собирался сесть в салон, когда на край крыши «форда» прямо перед ним шлёпнулась большая ночная бабочка. Несмотря на тепло, бабочка была ещё довольно сонной и, видимо, поэтому летала не слишком резво.

— Смотри-ка ты, отогрелись! — усмехнулся Беркович.

Он аккуратно снял бабочку, секунду-другую разглядывал на ладони, а затем подбросил вверх — та лениво дёрнула крыльями и улетела.

Антон ещё раз помахал рукой, повторил "До завтра!", захлопнул дверцу, и джип, вырулив со стоянки, покатил вдоль улицы.

Пошивалов подождал, пока огоньки машины скрылись за поворотом, и направился к станции метро "Астор Плэйс". В принципе, расстояние до гостиницы позволяло прогуляться пешком, ведь данный район Манхеттена не самое опасное место в Нью-Йорке. Но Фёдор решил не испытывать судьбу: лишние хлопоты с возможными местными хулиганами и соответственное привлечение внимания полиции к собственной персоне были совершенно не нужны.

Он проехал одну остановку в произвольном направлении, внимательно проверяя, нет ли слежки, вышел из метро и поймал такси. Всё было спокойно.

В гостинице Фёдор налил тоника со льдом, долго стоял под душем, включая то горячую, то ледяную воду, чтобы изгнать остатки опьянения. Затем, повинуясь больше тревожному чувству, чем требованиям инструкции, он вставил в ухо миниатюрный тубус индикатора движения, а датчик налепил на лампу, висевшую под низким потолком посреди комнаты — с этой точки хорошо контролировались и окна и дверь номера.

В постели Пошивалов ещё долго ворочался: как ни странно, не давала покоя бабочка на ладони друга — что-то в этом эпизоде вызывало необъяснимую тревогу, но он не мог понять, чем его это беспокоит.