— Мне не казалось, что это необходимо! — коротко ответил он.

— А ты проверь! — настоятельно посоветовал Кир. — И действуй так, как я сказал — времени мало.

— Есть! — мрачно ответил Фёдор. — Разрешите выполнять?

— Не обижайся! — примирительно сказал Кир. — Мне дороги все мои подопечные. Держи меня в курсе. Как закончишь, дай подтверждение, что всё в порядке.

Некоторое время Пошивалов стоял в ступоре, снова и снова переживая потерю друга, но очень быстро верх взяли дисциплина и сознание того, что сейчас от его действий зависит не только собственная судьба, но, возможно, и куда более серьёзные вещи.

Сначала для очистки совести он осмотрел одежду, в которой ходил на встречу с Антоном, и к своему стыду обнаружил, что к внутренней стороне рукава блэйзера прицепился крошечный, с маковое зёрнышко, маячок-хамелеон, та самая «следилка», в абсолютном отсутствии которой он был так уверен.

Фёдор покачал головой — кто и когда мог прицепить её? Впрочем, гадать сейчас не имело смысла, и Пошивалов занялся насущными делами.

Не освобождая труп от «кокона», он перетащил его в ванную, после чего засунул внутрь фиксирующего поля игрушечный пистолет и замкнул «кокон» полностью. Теперь казалось, что в акриловой посудине покоится огромная куколка тутового шелкопряда. Взяв пульт регулирования поля, Фёдор повторил одну из многочисленных процедур, которые он проделывал на тренировках, но не думал, что буквально на первом же настоящем задании придётся таковой воспользоваться. Полевой кокон засветился зелёным, слегка завибрировал и тихо загудел — это было единственным недостатком методики: в принципе, звук можно было услышать и зафиксировать. Гудение продолжалось с минуту, после чего «кокон» погас и исчез, а в ванной остался бесформенный комок, похожий на ноздреватый булыжник. Фёдор запихнул камень в чемоданчик, чтобы выбросить позже.

Он собрал вещи и уже хотел выходить, когда вдруг, словно молнией, пронзила мысль: его единственного друга убили даже не люди, а какие-то твари, а он бежит, позорно заметая следы. И это здесь, на собственной планете! В конце концов, дисциплина дисциплиной, но…

Фёдор поставил сумку и чемоданчик на пол, сел в кресло и снова закурил, положив перед собой на стол станнер, внешне напоминавший изогнутую отвёртку с толстой ручкой.

Всё же ясно! Скорее всего, это камалы. Те, кто торговал модифицированным кокаином, поняли, что на их след вышли, поняли, что орхане могут устроить большой шум в Галактическом Совете. И они решили сделать упреждающий ход, чтобы свой провал обратить себе же на пользу. Для этого надо поднять вой из-за убийства якобы ни в чём не повинного ларзианца раньше, чем это начнут делать по поводу распространения на Земле отравленного наркотика достаточно дипломатичные орхане, которым всё надо десять раз проверить и перепроверить. В любом случае каша заварится крутая, и своего альтеры достигнут: в Галактическом Совете первым оправдываться придётся орханам. Что и требовалось получить!

— Погодите, твари, — негромко сказал Фёдор. — Вы меня в расчёт не приняли. Я вам устрою за Тошку!

* * *

Мастерская, где обитали «подозреваемые», располагалась Квинсе, за стадионом Вильяма Шо рядом со съездом с Северного бульвара к сто двадцать шестой улице.

Фёдор остановил машину за поворотом у мрачноватого здания — то ли офисы тут гнездились, то ли мелко-оптовые склады. Было ещё рановато, но ничего, он подождёт.

Покинув "Бродвей Плаза", он перебрался в другую гостиницу, тоже на Манхеттене, но подороже — "Фитцпатрик Манхеттен", четыре звезды, на Лексингтон авеню, где, перепрограммировав паспорт, зарегистрировался под именем Ван Хассена, предпринимателя из Нидерландов.