— Тот, который тебе уши сейчас отрежет, если говорить не начнёшь.

— Да тихо ты! — осадил приятеля я. — Крап, где ваш лагерь?

— А тебе нахуя?

— Посмотреть на него хочу.

— Не, — помотал головой он, — так не пойдёт.

— Ты чё, на жизнь насрал⁈ — тут же включил агрессию капитан.

— Короб, иди погуляй, а⁈ — попросил приятеля я. — Хорош уже человека кошмарить.

— Не, ну а чё он?

— Всё, помолчи минуту. Крап, ты же меня знаешь.

— Тебя знаю, а этого хуя в первый раз вижу. Да и ведёт он себя как мусор.

— Он военный.

— Да один хуй, — хмыкнул зэка и поморщился, видимо, от боли в скуле. На ней уже раздулся приличных размеров кровоподтёк.

— Я тебе слово даю, что всё ровно будет. Просто посмотрю, твой базар проверю. Если там всё действительно так, как ты говоришь, мы вас отпустим.

— Я за базар отвечаю, — произнёс Краплёный и упрямо поджал губы, намекая, что он всё сказал.

— Ладно, — пожал плечами я, — давай тогда вместе сходим.

— Ты меня за лоха, что ли, держишь?

— Да чё ты с ним нянькаешься⁈ — снова огрызнулся Коробков. — Давай я ему яйца растопчу, от у меня соловьём запоёт.

— М-м-м, — раздалось мычание от одной из женщин.

— Даже не вздумай, — остановил капитана я, когда тот отвёл ногу, чтобы пнуть пленницу. — Нам с ними сраться не с руки.

— Ну как знаешь, — отмахнулся он и уселся возле дерева. — Только так ты из них информацию до утра тянуть будешь.

— Это же наши, — поморщился я. — Крап, хорош сиськи мять, в какой стороне лагерь?

— М-м-м, — снова замычала пленница, намекая Краплёному, чтобы молчал.

— Да завались ты! — Капитан всё же пнул её в бок, но не сильно, скорее ради острастки.

— Крап, давай по-хорошему, а?

— Я не крыса.

— Да при чём здесь… Я, по-твоему, кто?

— Без понятия, — дёрнул плечами он. — С краснопёрыми вон трёшься. Как знать, может, ты в суки переметнулся… Ай, бля! — Его голова дёрнулась от звонкой пощёчины.

— Ещё раз такое вякнешь, и я тебе весь ебальник в щепки разнесу. Как понял?

— Мой косяк, — признал ошибку он.

— Лагерь где?

— Меня же на вилы поднимут.

— Ой, да кому ты нужен? — резонно заметил я. — Мы же не собираемся никого убивать. Если там всё так, как ты говоришь, придём в лагерь вместе с вами. Можете даже нас потом связать для верности.

— Ага, щас, — напрочь отмёл это предложение Коробков.

— Ладно, — наконец сдулся Краплёный, — километрах в пяти востоке. Держись кромки леса, не ошибёшься.

— Ну вот и замечательно. — Я похлопал его по щеке. — Короб, присмотри за ними. Только я тебя прошу: не бей никого, ладно?

— Посмотрим, — криво ухмыльнулся капитан. — Как вести себя будут.

— Бля…

— Да ладно, шучу я, — отмахнулся он. — Всё будет нормально. Ты там тоже давай поаккуратнее. И под ноги смотреть не забывай. Если у них сигналки у грязи стояли, то там они наверняка тоже имеются. А может, и растяжки какие.

— Разберусь, — кивнул я и пожал руку приятеля. — Жухлый, ко мне.

Волчонок тут же вылетел из кустов, в которых непонятно чем занимался, и так же, галопом, пролетел мимо меня. Однако направление выбрал верное, будто действительно понимал человеческую речь и знал, куда я собираюсь.

Ночное время — его любимая часть суток. Чаще всего днём он дрыхнет где-нибудь в тени, но едва солнце начинает закатываться за горизонт, как в нём тут же просыпаются охотничьи инстинкты.