У входа в тюремный блок меня охватывает леденящий душу страх, словно я вот-вот ступлю на путь, который изменит мою жизнь. Меня переполняет неуверенность, но я все же захожу внутрь, ведомая необъяснимой силой, она заставляет меня принимать столько поспешных решений. Мои темные стороны находят утешение во тьме внутри этого человека. Кажется, мне нравится обнаруживать нечто, что вызывает у меня ассоциации с собой же, и уничтожать это.

Я направляюсь к камере Грэйсина, не обращая внимания на соседние и других заключенных. Я слышу, как они свистят и стучат по решеткам, но это не вызывает у меня тревоги.

На решетках его камеры старая потрескавшаяся краска. Когда я берусь за металл обеими руками, на ладонях остаются серые хлопья.

– Зачем ты меня сюда позвал? – спрашиваю я. – У нас же был уговор.

Мои слова должны означать «нет», но мой голос звучит иначе. С неуверенностью, свойственной юной девственнице, которая желает приятных ощущений, но боится идти до конца.

Когда Грэйсин садится, его пресс напрягается, и я не могу отвести от него взгляд. Я понимаю, что заслуживаю гореть в аду за эти долгие секунды, которые провожу, любуясь его обнаженным животом.

Не замечая или не реагируя на мой взгляд, он встает с койки и подходит к решетке. Его поза обманчиво непринужденна. Грэйсин опирается плечом на решетку и молчит, и мне кажется, что слова, которые он не произносит сейчас, он бережет для другой встречи.

Он протягивает руку через решетку и, с задумчивым выражением лица, перебирает прядь моих волос пальцами, словно играющий с добычей кот.

– Интереснее узнать, миссис Эмерсон, зачем вы сюда пришли?

Внезапно слова застревают у меня в горле, а лицо бледнеет от страха.

– Потому что мы уже перешли эту черту, и ты должен понимать, что мы не можем повторить это снова, – с трудом выговариваю я.

Он убирает волосы с моей щеки и нежно проводит кончиком пальца от подбородка до уха. Я начинаю отступать от решетки, но потом чувствую, что другой рукой он крепко держит мое запястье. Я не смогу уйти, даже если захочу.

Когда он успел схватить меня?

– Ты хочешь сказать, что пришла ко мне, потому что больше не желаешь меня видеть?

Его голос такой мягкий и искренний, что я не могу устоять и наклоняюсь ближе, словно желая ощутить вкус его слов на своих губах. Но вместо этого я чувствую на них прикосновения его пальцев. Землистый аромат его кожи окутывает меня, как афродизиак, и я встряхиваю головой, чтобы избавиться от этого наваждения.

– Перестань искажать мои слова, – я пытаюсь вырвать руку из его захвата, но безуспешно. Его хватка сильнее и надежнее наручников. – Отпусти меня.

Он склоняет голову, словно понимает, как сильно я хочу, чтобы он не прекращал прикасаться ко мне.

– Не думаю, что смогу это сделать. Мы еще не закончили.

– Не закончили с чем?

С тревогой и смущением я осознаю, что между моих ног становится мокро. Сначала эти словесные поединки казались мне забавными и игривыми, но теперь я понимаю, что мне нравится не только риск и опасность, которые они несут, но и ощущение, что все это неправильно. Вероятно, во мне действительно есть что-то порочное. Осколки, на которые Вик разбил меня, склеили, но их неровные края теперь не так идеально прилегают друг к другу.

Меня охватывает горячая паника. Он держит меня не слишком сильно, чтобы причинить боль, но это, каким-то странным образом, лишь усиливает мое притяжение к нему. Я не в силах вырваться из его объятий.

– Мы не закончили наш разговор, – тихо говорит он. – А теперь ответь мне на вопрос.

– Пожалуйста, Грэйсин.

Он глубоко вдыхает через зубы, и от этого звука волосы на моих руках и затылке встают дыбом.