Изменить размер шрифта - +
На жизнь не хватало. Вот так пошла и я работать. Мама пережива­ла, что не выучила, как хотела. А тут еще со свадьбой сорвалось. Меня стали считать невезучей, вроде про­клятой. Как назло еще и осудили. Вовсе облом. У меня чуть крыша не поехала: из одной беды в другую вле­тала, не успев опомниться. Ну, матери только пережи­вания оставались,— смахнула слезу со щеки Наташ­ка.— А тут к нам переселенцы приехали. Свои, рус­ские. Их из Казахстана местные повыгоняли, а с ними отчим с двумя детьми. Жена от рака умерла. Он вдов­ствовал, сам растил детей. Как-то с матерью встрети­лись, разговорились. Он несколько раз к нам в гости пришел, потом мамка их наведала. Да так и осталась с ними. Живут нормально, дружно. Главное, не руга­ются.

—                                       А ребята там взрослые?

—                                       Егорушка, я даже не помню, как их зовут. Воз­раст и подавно не интересовал. Они работают в мор- порту грузчиками, так говорит мать. Меня их заботы не чешут. Хорошо, что никто из них не суется ко мне и не лезет в мою жизнь.

—                                       Наташ, а мать приходит к тебе?

—                                       Изредка, но мы с нею на работе каждый день видимся. Успеваем поговорить.

—                                       Ты обо мне рассказала ей?

—                                       Немножко. Она боится, что и тебя уведут. Про­сит ни с кем не знакомить,— рассмеялась женщина.— А я ей сказала, что бояться нечего. У тебя целая зона баб в обойме! Ты даже там себя не растерял, ни с кем не спутался...

—                                       Не надо из меня ангела лепить. Был день, когда я чуть не сорвался. Достала меня одна проказница! Не помнишь, рыженькую такую? Запихнула в уго­лок, чуть поприжала, я и расслабился, все на свете позабыл. Еще миг побудь в твоих руках и за себя не поручился б.

—   <style name="9pt">А чего ты убежал? — спросила женщина.

—  Увидь нас кто-нибудь, неприятностей не обо­браться. Обоим не простили б. Знаю, как назвали бы наши отношения. Любая охранница могла бы насолить. Теперь уж все, руки коротки. А тогда не столько за себя, сколько за тебя боялся.

—  Чего? — удивилась Наташа.

—  Сучью метку могли поставить тебе. А это на всю жизнь клеймо.

—  Это если б в твоем кабинете застали.

—  Ошибаешься, милая! Охранницы, они частенько заглядывали в кабинет, были в связке с зэчками.

Быстрый переход