Прошло чуть больше месяца, и Соколов узнал, как попадают деньги в зону. Они шли с мотористом кате­ра, который перевозил из Поронайска в зону продук­ты, медикаменты, обслуживающий персонал.

Случалось, за день по пять-семь раз мотался от берега к берегу, и всякий заход с наваром для зэков и долей для себя.

Охрана получала свой навар, а зэки в тот же день имели деньги от родни, от корефанов и обязанников.

Охрана знала, что часть денег скоро осядет у них в карманах. В морпорту города катер из зоны всегда ожидали. Деньги, чай, наркота и водка перевозились из города постоянно, их зачастую даже не прятали.

Соколов верил своим людям и никогда не прове­рял. Они воспользовались и осмелели.

Когда оперативник рассказал Александру Иванови­чу, как и от кого получает подсос зона, он пригласил на утро следователя прокуратуры и двоих оперативников из милиции. Объяснив им все, попросил прибыть на катер в штатской одежде. Все случилось неожиданно. Моторист ничего не заподозрил. Соколов нередко по­являлся на судне с проверяющими, с начальством. Те не задерживались подолгу. Их увозили до вечера. Мо­торист даже радовался гостям, ведь предстоит еще ходка к городскому причалу. Он нетерпеливо ждал, когда гости покинут катер. Ведь вон охрана на воротах нетерпеливо поглядывает в сторону причала. Радует­ся предстоящему навару.

Но что это? Гости вместо того, чтобы выйти на бе­рег, вошли внутрь катера.

Моторист, услышав о проверке судна, хотел прыг­нуть за борт, но его предусмотрительно задержали.

Коробки чая, рюкзак водки, пакет шприцев, день­ги,— все это вытащили наверх без труда. Никто особо не копался.

—  Это охрана заказала! — ответил дизелист.

—  Назовите, чей заказ?

—  Я не знаю имени. Сами придут за своим...

—  Мы поторопим. Вы опознаете.

—  А деньги чьи? — спросил следователь, наблю­дая за обыском моториста.

—  Да что копаетесь? Вон у него на локтях мешоч­ки под курткой. Их без обыска видно! — подсказал сле­дователь, составляя протокол изъятия.

Моторист — вольнонаемный человек — сидел, по­нурив голову. Он понимал, что его ждет, и отчаянно выкручивался, пока не запутался окончательно.

—  Скажите, кому должны были передать все при­везенное? — спросил следователь.

—  Я их не знаю,— ответил упрямо моторист.

—  А деньги, вашу долю от кого брали?

—  Мне ничего не давали.

—  От кого на берегу получили товар и деньги?

—  Я их не знаю. Меня позвали покурить в бытовку к грузчикам. Вернулся на катер вместе с вами. Все уже было тут.

—  Не сочиняйте на ходу! Деньги и наркоту отдали из рук в руки. Такое никто не оставит без присмотра на катере.

—  Вот еще письма! — подал оперативник следова­телю.

—  Это вам тоже подбросили?

—  Попросили передать.

—  Кто и кому?

—  Понятное дело, зэкам, бросить через забор.

—  Кто просил передать?

—  Дедок уговорил, сказал, что сын тут сидит.

—  Старик один, а писем больше десятка и все раз­ным людям! Кто еще просил? Говорите!—настаивал следователь.

—  Других не было. Только он.

—  Кто героин дал? Наркоту кому везли?

—  Это порошок от бессонницы. Так сказали.

—  Не играйте в наивного! Кого замучила бессон­ница? Кому хотели передать?

—  Я швырнул бы через забор.