—  Эх-х, парень! Один шанс был у тебя — чисто­сердечное признание, но и этим не воспользовался. Теперь пеняй на себя,— предупредил следователь и надел мотористу наручники. Тот, впервые попав в руки следствия, через неделю пребывания в камере- одиночке, сознался во всем.

Александр Иванович лишь спустя несколько меся­цев узнал, что за люди работали рядом с ним, на ка­кие ухищрения шли.

Конечно, не все оказались втянутыми в грязь, но освободить, понизить в звании, разжаловать досрочно пришлось немало. И уж теперь, набирая новых со­трудников, Соколов не спешил. Делал запросы на прежнюю работу и места жительства. Да и принимал людей с испытательным сроком.

—  Александр Иванович, я понимаю, как вы уста­ли. Ведь ваша работа сравнима по напряжению с фронтовыми условиями. Постоянная борьба с жес­токостью и злом. В такой ситуации мудрено самому не озвереть и остаться человеком. Сдают нервы. Я знаю, что вы подали рапорт, в связи со стажем службы от­пустить на отдых, но, хоть и не имею права задержи­вать, попрошу поработать еще с годок! Ну, некем мне заменить вас! Не вижу достойных! —подошел к Соко­лову начальник областного управления и вернул ра­порт.— Александр Иванович. Вы всегда служили без замечаний. Конечно, сложности были. Такая наша работа. Но теперь вы меняете большую часть своего штата. Неслыханное число служащих отдали под суд! Что это? Результат многолетней близорукости или не­простительных упущений? Ответьте сами себе на эти вопросы. И пока не наладите работу в зоне, о пенсии не помышляйте! Мы с вами больше иных знаем, как дорого стоит порядок и тишина в городе. Ведь мы — «афганцы», с нас особый спрос. Вы меня поняли?

—  Так точно!—ответил Соколов, понимая, что опять с женой будет трудный разговор.

Как хорошо, что после работы вечера кажутся слиш­ком короткими. Этим и воспользовался Александр Ива­нович, сказав жене, что и на этот раз рапорт не при­няли, попросили поработать еще один год.

—  Сашка, в который раз я это слышу? Или про­сить разучился?! Ну, сколько можно выжимать из тебя? А может, сам напросился остаться?

—  Издеваешься! Я уже вещи собирать хотел.

— Только хотел? Может, мне к твоему начальнику съездить?

—  Не пустят!

—  Прорвусь! — подбоченилась женщина.

—  Ну, не скандаль, родная! Я ж такой хороший! — притянул жену, обнял ее.

—  Саня, сын с бабкой вдвоем уже третий год. Серд­це по ним изнылось. Неужели тебе их не жаль?

—  Еще как соскучился по нашему студенту и мате­ри! Но что делать? С приказом не спорят! — ответил грустно, и женщина молча согласилась.

...Егор в этот вечер вернулся домой в хорошем на­строении. Наташа уже ждала его за накрытым столом.

— А что за праздник у нас? — спросил, оглядев­шись, но ничего необычного не приметил.

—  Сам догадайся! — ответила озорно.

—  Что-нибудь купила?

—  Нет!

—  Премию получила?

—  Неделю назад приносила, так часто не дают.

—  Мать приходила?

—  На работе виделись!

—  Тогда не знаю,— поднял руки Егор.

— А ты подумай! — смотрела влюбленными гла­зами.

—  Что-то тебе удалось! — догадался человек.

—  Обоим! У нас с тобой ребенок будет! Я бере­менна!

—  Вот так сюрприз! — сел на диван, уставился на женщину, словно увидел впервые.