– Я постараюсь.

Я представила, как она достает из кармана рубашки блокнот и ручку, которые всегда носила с собой. Когда мы впервые встретились, я отметила ее маленький рост. Вслух. Это была необдуманная и невежливая ремарка, подходящая скорее для подростка. Но детектив на мою реплику не обратила никакого внимания. Я и сама не обратила внимания на то, что тогда сказала, и поняла это намного позже, заодно вспомнив и другие свои необдуманные слова. Когда я поделилась переживаниями с доктором Дженеро, она ответила, что после травмы головы у некоторых людей меняется характер, но в моем случае такие явления, скорее всего, временные. Поскольку позже я все же пожалела о словах, сказанных детективу Мэйджорс, я надеялась, что теперь действительно вернулась в прежнее состояние.

Детектив Мэйджорс ко всему прочему была еще и молода, в особенности для своей должности: внешне ей было всего около тридцати, хотя про точный возраст я никогда не спрашивала. Она стягивала свои темные волосы в тугой короткий конский хвост и никогда не улыбалась. Даже когда детектив проявляла симпатию или сочувствие, ее рот оставался прямой суровой линией. Она была умна, и я искренне доверяла ей – по крайней мере в том, что касалось расследования. Что же до моей защиты, тут я могла полагаться только на себя.

– Так, – сказала она, – расскажите про ваш телефон. Мне нужно больше данных, помимо номера.

Я выдала ей информацию про модель телефона, бренд и даже серийный номер, но ясно услышала нотки сомнения в ее голосе. На свете нет абсолютно надежных вещей, но одноразовые телефоны потому так и назывались, что не появлялись в сети дважды. Их использовали лишь единожды, и они тут же пропадали с карты звонков. Мне же скрываться ото всех становилось все труднее. Я чувствовала, что детективу вряд ли удастся отследить звонок, но она постарается перебрать все варианты.

– Вы говорили с местным начальником полиции? Я предупредила его о вашем приезде. Посчитала, что это необходимо, – объяснила она после того, как мы закончили говорить про телефон. – Но идея пришла ко мне уже после того, как я высадила вас в аэропорту, так что возможности предупредить не было. Прошу прощения.

– Все в порядке. Да, мы познакомились. Он… очень помог.

– Хорошо.

Я почувствовала, что у меня на затылке словно зашевелились волосы. Обернулась, но за спиной никого не было. Я была одна в жестяной лачужке, и в окно тоже никто не заглядывал.

– Детектив Мэйджорс, у вас есть какие-то новости?

– Нет, Бет, – вздохнула она. – Почти никаких.

– Что это значит?

– Это значит, что я проверяю любые мелочи, которые могут быть связаны с Леви Бруксом. Часто приходится заходить в тупик, но это не удивительно. Я буду искать дальше и так просто не сдамся. Вы уже меня знаете и должны понимать, что я…

– У вас что-то есть. Я по голосу слышу. – Может, я и принимала желаемое за действительное, но себе доверяла.

– Вчера поступил звонок по поводу фургона. От женщины, которая живет рядом с Уэйфордом. И через полчаса еще один человек сообщил о похожем фургоне, мы думаем, это тот же самый. Примерно в том же районе, недалеко от местного кладбища. Я проверила, но фургона уже не было.

– Что вы нашли?

– Четкие отпечатки шин в грязи, пересекающие старую дорогу по направлению от фермы. Они очень похожи на те, что мы нашли в том месте, где вы… сбежали. Мы все проверяем и допрашиваем каждого. Вы знаете некую Женеву Спунер?

– Не думаю. Имя не знакомо. А что?

– Это одна из звонивших. Она вдова, живет одна на ферме. Второй – мужчина, утверждает, что работает на кладбище, но имя не зафиксировали. Они не вызывают у меня никаких опасений, но я хотела проверить насчет женщины.

– Я не знаю никого по имени Женева.