– Я не знаю никого по имени Женева.

– Понятно…

– Что?

– Эм-м… я рассказала вашей матери о свидетелях.

– Что вы сделали?

– Рассказала ей. Она очень…

– Заноза в заднице.

– Это не то, что я хотела сказать.

– У нее мания, детектив Мэйджорс. Раньше этой манией был только мой отец. Теперь их две. Я не сомневаюсь, она будет выслеживать Леви Брукса.

Я помолчала. Конечно, это не худшее, что могло случиться, но я не хотела, чтобы моя мать пострадала или заплатила слишком высокую цену за свою жажду мести.

«Я отыщу твоего отца, юная леди, даже не сомневайся. Я узнаю, что с ним случилось, и не сдамся, пока не дойду до конца». – «Я поэтому живу у дедушки?» – «Мы обе у него живем, Бетти. Он просто за нами присматривает. Но это ненадолго. На время».

– Бет? – позвала меня детектив.

– Я слушаю. На вашем месте я бы больше ей ничего не говорила, даже вскользь. Она обязательно вмешается. Я очень хочу, чтобы Брукс исчез с лица земли, но она его убьет, детектив, и я не хочу, чтобы ей пришлось расплачиваться за убийство. Я жива, и я поправлюсь.

– Хорошо. Слишком поздно что-то исправлять с тем, что я уже сказала, но впредь я буду держать рот на замке.

– Она уже успела что-то сделать в Уэйфорде?

– Кажется, она ездила поговорить с Женевой Спунер, но пока я не уверена. Я обязательно узнаю.

– Если она говорила с Женевой, то, скорее всего, напугала ее до смерти. С мамой никогда не знаешь. Люди по-разному на нее реагируют, но в итоге она всегда умудряется с ними подружиться, чисто из соображений сбора информации. Такая уж она.

– Я поговорю с Женевой еще раз. Проверю ее состояние.

– Хорошая идея. – Я вздохнула. – Итак, значит, Уэйфорд?

– Да.

– И это недалеко от Милтона?

– Недалеко.

– Это… тревожно.

– Не обязательно. Нет никаких оснований считать, что он вычислил, откуда вы родом. Мы полагаем, что он из Миссури, так что наверняка проезжает Милтон время от времени.

– Понятно.

Я не была уверена в этой теории. Когда мою первую книгу приняли к публикации, мама посоветовала мне придумать себе биографию. Не столько из-за вопроса моей частной жизни, сколько из-за отца. Мама не собиралась прекращать поиски, а если он просто нас бросил, то мог бы в один прекрасный день прочесть на каком-то сайте, где я родилась и выросла, и связаться со мной. Мама этого не хотела. Элизабет Фэйрчайлд всю жизнь была «девочкой из Миссури», но никаких более конкретных сведений в моей биографии не сообщалось.

Внезапно я почувствовала, что голова становится тяжелой. Нового приступа боли не было, но я инстинктивно прикрыла глаза. В голове вспыхнула картинка: дорожный указатель, проносящийся вдоль окна. «Добро пожаловать в Иллинойс, на родину Линкольна».

Но я выпрыгнула из фургона в Сент-Луисе. И нашли меня в Миссури, а не в Иллинойсе.

– Бет?

– Он вез меня в Иллинойс, – сказала я. – В какой-то момент мы были там. Я только что вспомнила указатель, но больше ничего не вижу, только приветственную надпись.

– Вы уверены? – спросила детектив. – Вы не могли видеть этот указатель где-то еще?

Множество раз детектив Мэйджорс просила меня назвать места, куда привозил меня Брукс. И другие полицейские тоже. Их особо интересовал вопрос, пересекали ли мы границу штата, и они не скрывали надежды на то, что ответ окажется положительным. Если бы удалось доказать, что он заезжал в другой штат, у них было бы больше оснований упрятать его за решетку на более долгий срок. Я считала, что он уже совершил достаточно, чтобы оказаться там навечно, но понимала, почему полиция хотела собрать как можно больше доказательств.