Как ни странно, я не запаниковала и мыслила достаточно трезво, чтобы отметить, что не ударилась головой, и это, несомненно, хорошо в данной ситуации, какой бы плохой она ни была в целом.

Так же внезапно, как и начался, шторм прекратился. Грозовые облака уплыли в сторону, засияли солнечные лучи. Я была рада даже такой маленькой порции тепла. Меня трясло от холода, но на солнце я должна была быстро прийти в себя. В грязи я больше не тонула, так что она явно не была зыбучими песками, но держала меня крепко, бок словно приклеился к земле. Надеюсь, мне удастся выбраться.

Я оттолкнула лежащий на мне велосипед и, потянувшись вверх, отлепилась от грязи. После этого встать на ноги не составило труда.

Я огляделась. Направление было правильным, я была на дорожке, по которой Грил меня вез, но от здания «Петиции» я отошла примерно ярдов на двадцать. Оно стояло на месте стойко и прочно и, кажется, насмехалось надо мной.

Библиотеку отсюда видно не было, но даже если бы я пошла в ее сторону, то не успела бы дойти. Двадцать ярдов – слишком маленькое расстояние.

Я подобрала велосипед – он не погнулся, просто был таким же грязным, как и я. Идти через грязь будет проще, чем ехать на нем. Я еще раз оглянулась на здание «Петиции» и покачала головой.

– Вот идиотка, – пробормотала я. Здание было явно согласно.

Я двинулась вперед. Через пару миль я была все такой же грязной и мокрой, но уже не настолько замерзшей. Впереди виднелся центр Бенедикта. Облака вновь набежали, но сейчас пугали меня гораздо меньше. Две пересекающиеся дороги были уставлены машинами: легковыми, пикапами, был даже старый универсал с истертыми деревянными боковыми панелями. Все машины блестели на солнце от недавнего дождя.

В одном из пикапов я узнала тот, на котором приехала вчера в город, и понадеялась, что Доннер сейчас не в «Бенедикт-хаусе». Мне не хотелось, чтобы он увидел меня в таком виде. Я тут же разозлилась на себя за то, что меня это волнует, и приказала себе об этом не думать.

В любом случае это уже не имело значения. Доннер был не в «Бенедикт-хаусе»: когда я подходила, он как раз выходил из «Лавки».

Он автоматически мне улыбнулся, бросив на меня быстрый взгляд, потом развернулся, посмотрел снова и застыл на месте с пакетом под мышкой.

– Что, черт побери, с вами случилось? – Тон был осуждающим, улыбка исчезла с лица.

– Попала под дождь.

– В этом? На велосипеде?

– Как видите. – Я пошла дальше, толкая перед собой велосипед и желая, чтобы он поскорее ушел.

– А, я понял. Вы хотите умереть и приехали на Аляску совершить самоубийство.

Я мрачно посмотрела на него и пошла дальше к «Бенедикт-хаусу».

Краем глаза я видела, что он заколебался, а затем сунул пакет на заднее сиденье машины.

– Слушайте, – сказал он, – идите высушитесь немного, и я отвезу вас в магазин. Кажется, ваша хозяйка не слишком за вас переживает. Я буду рад помочь вам выбрать то, что нужно.

Я шла вперед.

– Вам нужна одежда, – настаивал он.

Он был прав. Мне действительно была очень нужна одежда.

– Я быстро, – сказала я ему через плечо.

– Буду ждать здесь.

Я оставила велосипед у входной двери и вошла внутрь.

– О, извини, – сказала я, увидев Уиллу, которая читала какую-то записку.

Скользнув по мне равнодушным взглядом опухших красных глаз, Уилла вновь уставилась на лист бумаги.