Наконец мои поиски увенчались успехом. В глубине одного из ящиков, заваленного заметками о каякинге, я обнаружила маленький цифровой диктофон. Я нажала на кнопку воспроизведения.

– Проверка связи, раз, два. – Бобби Рирдон на мгновение воскрес из своей цифровой копии. Его голос был низким и хрипловатым, но при этом уверенным. Я мысленно сделала зарубку: узнать о нем побольше, если будет возможность.

Теперь же я переключила диктофон, поставила его рядом с телефоном и записала сообщение. У меня получилось. Удостоверившись, что сообщение сохранено, я бросила телефон на пол и растоптала ногами. Немного перестаралась в процессе, но ощущение было приятным. Когда я закончила, мелкие обломки телефона валялись по всему полу. Я начала было прибираться, но в этот момент мир сотряс оглушающий грохот.

Глава девятая

Звук дождевых капель, барабанящих по металлической крыше, не был мне в новинку, хоть и не помню, когда слышала такое в последний раз. Но вот такого грома, как тот, что с ревом сотряс стены «Петиции», я еще не слышала. Звук казался очень близким и, как и почти все в сорок девятом штате, необъятным. Как только я осознала, что слышу не только гром, но и дождь, я открыла дверь и выглянула. Гроза бушевала еще в стороне, за деревьями. Я видела ее границу: на одной стороне залитые солнцем деревья, на другой – темные и мрачные. И эта граница быстро приближалась ко мне. Шторм ширился и набирал обороты.

Меня не очень привлекала мысль оказаться под ветхой крышей во время этой грозы. Я постояла еще пару долгих секунд, пытаясь вычислить, сумею ли обогнать шторм и добраться на велосипеде до «Бенедикт-хауса», и, кажется, потратила на это слишком много времени.

Быстро надев кепку, я схватила велосипед и выбежала наружу. Закрыла дверь и отправилась в путь, но не успела проехать и нескольких метров, как пожалела о своем решении – и не только об этом решении. У меня по-прежнему не было никакой «экипировки», и мне явно необходимо было купить ее в ближайшее время. Если я перед этим не умру от переохлаждения.

Дождь был сильным и холодным, а ветер с каждой секундой становился все более резким. На мне были джинсы, футболка и тонкая куртка, но, попади я под нормальный дождь (например, в Сент-Луисе), было бы терпимо. Дома, в Миссури, я ездила по велодорожкам или обочинам дорог и, если ветер вдруг становился холоднее, знала, что успею проехать еще несколько миль и быстро доберусь до дома, не сильно замерзнув.

Здесь же, на Аляске, под моими шинами не было дороги в традиционном понимании. Никакого покрытия, только упавшая листва и земля, которая быстро превратилась в грязь. Холод тоже не был таким, как раньше: я привыкла к постепенному и мягкому изменению температуры. Здесь же, пока я рывками толкала велосипед по грязной земле, холод и ветер яростно били меня со всех сторон.

Шторм еще не успел развернуться надо мной в полную силу, а потоки дождя уже заметно усилились. Из-за ветра и воды, заливавшей лицо и попадающей в рот и нос, у меня сбивалось дыхание. Я теряла равновесие, энергию, тепло и чувство направления. Пришлось остановиться, чтобы сориентироваться. Я ведь знала, в каком направлении ехать, как я умудрилась потеряться? Неужели заблудилась? На пару секунд я почувствовала себя ужасно беспомощной и поняла, почему некоторые люди в такие моменты просто сдавались и ничего не делали. Но я не поддалась. Леви Брукс не смог меня победить, и этот шторм не сможет. Я снова покатила вперед, через грязь и слепящий дождь. Я не могла понять, где нахожусь, но точно знала, что если выберусь к океану, то по крайней мере пойму, что ехать надо в противоположном направлении.

Грязь под колесами становилась все глубже. Через песок ехать явно легче, но мне хватило разума не жалеть о том, что я не еду сейчас по какому-нибудь песчаному пляжу.