– Я уверена, – сказала я. И это было правдой.

– Вы можете еще что-то рассказать? Можете вспомнить хоть что-то, описать деревья, погоду, дорогу? Что-нибудь на самом указателе? Хоть какие-то детали?

Мои глаза все еще были закрыты.

– Нет, не могу… хотя нет, подождите: там была дыра. В правом верхнем углу на указателе. Не как от пули, больше, но точно круглая. Детектив Мэйджорс, это был указатель со словами «Добро пожаловать в Иллинойс» с круглым отверстием в правом верхнем углу. Найдете его и поймете, где мы были. – Я потрясла головой. – Больше ничего не могу вспомнить. Не знаю, куда мы заезжали до этого или после, но мы точно пересекали границу Иллинойса.

– Хорошо. Поняла.

Воспоминание тут же исчезло, как будто выключили свет на экране. Я немедленно засомневалась, было ли оно настоящим, но вслух этого не сказала. Мне не хотелось понапрасну отнимать время у детектива Мэйджорс, но я была уверена, что мой мозг еще не настолько отклонился от курса, чтобы сотворить настолько яркую подделку. Я откашлялась:

– Когда вы сможете точно узнать про следы шин?

– Сегодня.

Одна из версий полиции состояла в том, что я выпрыгнула из фургона, когда Леви Брукс резко затормозил и свернул к обочине, оставив следы на полосе сухой грязи и щебня. Другая версия состояла в том, что следы оставил кто-то другой. Полицейские надеялись, что это была машина Брукса, но пока я не вспомню ситуацию точно – действительно ли Брукс вильнул в сторону? – никто не знал наверняка.

И все же мне удалось собрать какие-то обрывочные факты: фургон Брукса был коричневого цвета, на нем была надпись «Шевроле» или эмблема.

Я закрыла глаза и услышала, как детектив Мэйджорс снова зовет меня по имени. Было что-то еще, какое-то воспоминание, на самом краю.

– Я вспомнила, что он носил шерстяную куртку в красно-черную клетку. Вы понимаете, о чем я говорю?

– Думаю, да.

– По какой-то причине я сейчас помню это очень отчетливо. Хотя понимаю, что вам это мало чем поможет.

– Бет, я уже говорила: нам поможет любая деталь. Никогда не знаешь, какая мелочь может раскрыть дело.

– Ага.

– Я бы очень хотела, чтобы вы вернулись домой. Вам необходимо медицинское наблюдение, а лучшего врача, чем доктор Дженеро, не найти. Подумайте еще раз над вашим планом.

– У меня все в порядке. Я буду осторожна. Я хорошо себя чувствую.

– Как скажете. – Она сделала паузу. – Можете положиться на местного начальника полиции. Он хороший человек. Я проверяла.

– Хорошо, – ответила я. Мне все сильнее хотелось прекратить разговор. Затылок снова заныл, как от чужого взгляда. – Я позвоню вам завтра. Скорее всего, с нового номера.

– Хорошо. Я буду отвечать на все звонки, чтобы не пропустить. Берегите себя.

Я пробормотала что-то, что могло бы сойти за согласие, и захлопнула крышку телефона. Его необходимо было уничтожить, но не раньше, чем я смогу перезаписать куда-то оставленное на нем сообщение.

Я поднялась с кресла и осторожно выглянула в окно. Напротив никого не было. Только деревья, библиотека и машины, припаркованные рядом с ней, – кажется, их стало больше. По небу неслись темно-серые облака, и внезапно солнечный свет померк. Я внутренне встряхнулась и постаралась отделаться от ощущения, что за мной наблюдают. Повернулась к столу и начала открывать ящик за ящиком, роясь в содержимом.

– Ну же, Бобби Рирдон, не подведи меня. У всякого хорошего журналиста должен быть диктофон.

Я полагала, что если у Бобби таковой и был, то, скорее всего, он окажется старомодным устройством с кассетами. Будь у меня с собой ноутбук, я могла бы записать сообщение на него.

Наконец мои поиски увенчались успехом.