– Так, я у себя в кабинете и одна. Можете говорить. Расскажите все, что у вас происходит.

Я сообщила ей, что улетела в одно далекое место и что пока я в безопасности. Я не сказала куда, но постаралась дать ей понять, что это место находится вдали от городских условий. Доктор в ответ поинтересовалась, не болела ли у меня голова из-за перелета и смены давления.

– Нет, и сейчас я вполне хорошо себя чувствую, но пару раз у меня были вспышки сильной боли. У меня никогда не было мигрени, но, думаю, это было что-то очень похожее.

– Возможно. Сколько они длились?

– Пару минут, не больше.

– И только пару раз?

– Пока да.

Доктор Дженеро снова вздохнула:

– Возможно, волноваться не о чем, и все же, Бет, я бы очень хотела, чтобы вы вернулись. Мне было бы спокойнее, если бы я могла наблюдать за процессом выздоровления еще пару месяцев.

– Но вы сказали, что я полностью поправлюсь.

– Так и есть. Но я бы хотела, чтобы вы были в зоне досягаемости, на всякий случай. В конце концов, у вас была операция на мозге.

– Я не смогу вернуться, доктор Дженеро, так что придется работать с тем, что есть. Тут недалеко есть крупный город. Я найду какого-нибудь врача.

– В городе? То есть на месте врача нет?

– Я не уверена, что местный справится.

– То есть вы спрашивали его или ее про ваши головные боли?

– Нет, но это маленький городок, поэтому мы уже познакомились мельком. Он был занят. Даже не спросил про шрам.

– Я могу с ним связаться, если вы позволите.

– Нет, я поговорю с ним сама. Скоро.

– Собираетесь сказать ему, кто вы?

– Нет, я говорю всем, что упала с лошади.

– Вполне правдоподобная версия. Вы когда-нибудь ездили на лошади?

– Нет.

– Надеюсь, вы не сбежали на какое-нибудь ранчо.

Я рассмеялась:

– Нет, не на ранчо.

– Хорошо. – По голосу было понятно, что она тоже улыбается. – Рада, что вы в порядке.

– Простите, что сбежала. Надеюсь, вы понимаете, насколько это было необходимо.

– Вы поступили так, как требовала ситуация. Я рада, что вы позвонили.

– Доктор Дженеро, кроме головных болей есть проблема: я стала вспоминать то, что было. Я вижу эпизоды из прошлого, и мне снятся сны.

– Про Брукса?

– В том числе, да, но не только. Воспоминания из детства, случаи, о которых я забыла.

– Поняла. Что-то плохое? Страшное или тревожное?

– Любые воспоминания про Брукса вызывают страх, но визуальных картинок мало. По крайней мере, пока. Вы ведь знаете, что мой отец пропал, когда я была маленькой?

– Да, ваша мама мне рассказывала.

– Так вот: я вспоминаю его и еще своего умершего дедушку. Вещи, о которых раньше не помнила. Они удивляют меня, но ничего плохого в них нет.

– Ясно. Что ж, мозг – вещь загадочная. Говоря простым языком, вы растревожили морских тварей. Кто знает, что появится из глубин. Эти воспоминания влияют на ваше самочувствие или сон?

– Нет. Вчера я не чувствовала усталости до поздней ночи, но уснула без проблем, и сон был хороший, хотя очень яркий, больше похожий на воспоминание. Мне здесь спокойно.

– Попробуйте все записывать. Во-первых, это поможет вам упорядочить воспоминания. И во-вторых, я считаю, что записанные на бумаге воспоминания теряют свою силу. Проведите эксперимент. Вы все еще не вылечились полностью. Думаю, это должно помочь.

– Я буду записывать.

– Отлично. Как ваше зрение?

– Нормально.

– Я слышу в вашем голосе что-то еще. Что-то не так?

Я поколебалась, обдумывая мысль:

– Я думаю, не вспоминаю ли я отца и деда потому, что мой мозг пытается избежать воспоминаний о том, кто меня похитил.