Я понятия не имела, почему она расстроена. И решила, что это не мое дело.

Поездка до «Петиции» вымотала мне последние нервы, потому что в процессе я дергалась и переживала по поводу и без. Я словно ехала по абсолютно открытому пространству, неумело объезжая рытвины и палую листву на грязной дороге, и чувствовала себя ужасно глупо из-за собственной неуклюжести. Меня никто не видел, но мне-то казалось, что смотрит весь мир. Не знаю, какие именно представители «всякой живности» шмыгали за ветвями деревьев, но никаких животных я не увидела. Скорее всего, умирали от смеха надо мной, вот и не стали нападать. В офис «Петиции» я зашла счастливой, хотя бы потому что добралась до места и нахожусь за закрытой дверью, и благодарной судьбе за то, что мне есть чем занять голову.

С энтузиазмом, который обходил меня стороной больше месяца, я взялась за уборку, организацию и документы. В какой-то момент я обнаружила в одном из ящиков стола стопку дисков с песнями семидесятых и старенький магнитофон и включила себе фоном музыку, которую не слушала уже много лет. Под аккомпанемент групп 38 Special и Doobie Brothers я расставила все по местам, так что теперь моя машинка и ноутбук стояли на столе напротив двери. Никто не сможет зайти в офис без моего ведома. Единственное окно располагалось сбоку от меня, а не за спиной, как раньше.

Не то чтобы я ожидала, что Леви Брукс ворвется в офис или заглянет в окно, но, если все же это случится, у меня будет время подготовиться к атаке. В ушах звучали отголоски лекции Доннера о выживании в диких лесах. Самозащиту он не упоминал. С тех пор как очнулась в больнице, я не переставала думать о том, что именно этих самых навыков выживания мне не хватает. Может, Доннер мне поможет? Например, научит стрелять.

Пока я обустраивала рабочее пространство, во мне крепла решимость. Мне многое нужно было усвоить, узнать об Аляске как можно больше и научиться защищать себя, а не просто сидеть и прятаться.

Стоило мне включить ноутбук, как кто-то с шумом подергал дверную ручку, а затем постучал в дверь.

– Эй! Я принесла объявление! Тут открыто?

Я отправилась открывать, ловя себя на мысли, что мне не помешает дверной глазок.

Открыв замок, я распахнула дверь. Передо мной, помахивая листом бумаги, стояла среднего возраста женщина.

– Какого черта? – спросила она. – Почему дверь закрыта? У меня скоро урок вязания.

– Проходите, – пригласила я.

Она представилась. Ее звали Серена Холлистер, она жила в Бенедикте уже двенадцать лет, переехав сюда из Сиэтла. Ее бил муж, и однажды чаша терпения переполнилась. Ей понадобилось место, где можно было бы от него спрятаться. Она так спокойно об этом рассказывала, что я тоже едва не начала раскрывать перед ней душу. Поговорить о жизни казалось естественным продолжением беседы. Но вместо этого я просто сказала, что сожалею о том, что ей пришлось пережить.

Она пожала плечами и ответила, что теперь уже все хорошо, да и муж ее умер.

Я не могла не позавидовать такому исходу.

– Я начала вязать, когда переехала сюда. Мне посоветовали, сказали, что это помогает скоротать одинокие вечера. Одиноко мне никогда не было – не знаю, вязание ли мне помогло или еще что-то.

Она поправила толстые очки на носу.

– Замуж я больше не вышла. Пошла как-то на свидание с Бенни, но поняла, что, хоть она мне и нравится, лесбиянкой я от этого не стану. Так что мы теперь просто дружим. И я счастлива. Гораздо больше, чем смела рассчитывать, и даже еще до того, как узнала о смерти мужа.