Старик давно уже решил: Степан должен выучиться на профессора. Митрич мечтал о том, чтобы из Алексеевки вышел хотя бы один ученый. Малограмотный старик дал образование своим сыновьям: один стал бухгалтером, второй - учителем, но оба погибли в войну.

Когда Митрич ближе узнал Степана, он пришел к выводу, что именно Степан Рогов может стать ученым и прославить Алексеевку. Дело шло к осени, и Митрич в правлении колхоза все чаще заводил дипломатические беседы на тему "Учение - свет, а неучение - тьма".

Глава VII

КАТАСТРОФА

С утра стояла невыносимая жара. Вдоль городских улиц мчался стремительный ветер. Облака пыли закручивались в воронки. Мгновенно высыхал непрерывно поливаемый асфальт.

К полудню ветер утих, но жара стала еще нестерпимее. Влажный раскаленный воздух казался густым - не продохнуть. По всем приметам приближался дождь.

И впрямь: солнце село в густые тучи; оно еще несколько минут боролось, пробиваясь в каждое отверстие, окрашивая иссиня-черную пелену в тревожные багровые цвета, но затем погасло, и наступила темнота. На горизонта уже вспыхивали зарницы.

Петренко, опершись на перила балкона, задумчиво смотрел на запад. Его с детства привлекали предгрозья, когда все в природе замирает. Вот почти в такую же ночь много лет назад он впервые осмелился сказать Маше:

"Люблю".

Доцент улыбнулся своим мыслям и заглянул в комнату. Жена хлопотала у стола, расставляя бутылки с вином, закуски, посуду. Поймав его взгляд, она улыбнулась в ответ.

В ту далекую ночь он прикрыл Машу от дождя полой шинели. И вот прожили вместе двадцать пять лет. Был сын... Убит...

Ему стало грустно и он позвал:

- Маша!

Они долго стояли рядом, глядя на яркие вспышки зарниц и думая о том, что молодость ушла, но все же как хорошо, что они встретились и пронесли, не растратив, хорошее, искреннее чувство любви. Двадцать пять лет - серебряная свадьба... А вот обыкновенной свадьбы-то у них и не было.

Она погладила мужа по седеющим волосам:

- Десять часов. Придут ли наши гости? Может быть, позвонишь им?

Звонить не пришлось. У поворота показался друг детства Саня Липецкий. Он вечно опаздывает, но сегодня успел, - молодец! Вот чета Гринфельдов, а вот и Велнкопольский с Еленой Петровной.

Раздались первые раскаты грома. Рванулся и мгновенно утих ветер. Крупные капли дождя упали на мостовую.

С балкона шестого этажа было хорошо видно, как Елена Петровна прильнула к Великопольскому, как он прикрыл ее плащом и склонился над ней.

Петренко, закрыв плотнее двери на балкон, пошел встречать гостей, - в передней уже слышались веселые голоса.

Так начался небольшой семейный праздник. Жена смущенно улыбалась, но Семен Игнатьевич видел, что ей приятны поздравления и внимание гостей.

Но вот вино распито, Маша хлопочет о дессерте, Великопольский, оживленно жестикулируя, что-то рассказывает профессору Липецкому.

Петренко прислушался: разговор шел о новых вакцинах.

- Я подумал... Я нашел... Я открыл... Я объяснил, - без конца повторял Великопольский.

Петренко стало неприятно, он снова вышел на балкон.

Дождя так и не было. Капли изредка падали на землю, но раскаты гремели все тише и глуше. Дождь прошел стороной.

На балкон вышла Елена Петровна. Она выпила совсем мало, однако была возбуждена и взволнована.

- Семен Игнатьевич, не уходите, - женщина закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. - Скажите, трудно дожить до серебряной свадьбы? Ведь я со своим мужем прожила всего месяц, а потом война и...

Петренко почувствовал, что она хочет спросить совсем о другом. Что он мог ответить?

- Лена... Я знаю вас много лет. Я помню вас вот такой. А сколько лет вы знаете его?

Он не назвал Великопольского по имени, но она ответила дрогнувшим голосом:

- Полгода.

- Любите?

- Да.

- Мужествен, энергичен, талантлив.