– Пожалуйста, пройдите к лифту и поднимитесь на верхний этаж.

Донельзя заинтригованный, Курт повиновался. Кабина впустила его в себя, доехала до нужного этажа, открылась и новый динамик выдал очередную инструкцию:

– Проходите направо в комнату 7311.

Над дверью горела молочно‑розовая лампа. Едва Курт подошел ближе, как дверь открылась и какой‑то пожилой человек, высунув голову в коридор, радостно воскликнул:

– А, вот и вы, господин Лонгсон! Пожалуйста проходите!

Он пожал Курту руку и проводил его в комнату. Она была обставлена офисной мебелью. На черной блестящей крышке стола стояли бокалы, выточенные из какого‑то темного камня, вроде обсидиана. В углу у окна висела картина в стиле пуантилизма.

– Займите, пожалуйста, место, – сказал мужчина, и Курт наконец‑то узнал его – это был один из пассажиров, тот самый бодрый старичок, который так любил летать во время медитаций.

Они сели в кресла и хозяин офиса подвинул к Курту бокал и коробку сигар. Историк покачал головой.

– Спасибо, может быть позже. Я хотел бы как можно скорее приступить к делу. Если вы пригласили меня сюда, следовательно вы знаете, кто я такой. Но я очень хотел бы знать, кто вы такой.

Старик рассмеялся:

– Кое‑что вы знаете! Я – пассажир на этом корабле. Мое имя Хассан Уберт.

– Но вы не только пассажир, – возразил Курт.

Хассан кивнул головой:

– Совершенно верно. Хотя уверяю вас, точно так же купил билет и заплатил за него ровно ту же сумму, что и любой человек на этом корабле. И все же вы правы. Есть одно тонкое различие между мной и остальными. Как вы видите, я уже немолод и около десяти лет получаю пенсию. Однако не так то легко расстаться с профессией, которой посвятил всю жизнь.

С этими словами он отдернул одну из драпировок, закрывающих стены комнаты и Курт увидел целую батарею мониторов, на экранах которых можно было различить звездное небо вокруг корабля, снимаемое с различных ракурсов. Большинство мониторов в данный момент показывали конечную цель путешествия – двойную систему Плутон – Харон. При некоторых разрешениях можно было даже различить загадочно‑гладкую поверхность обоих планет – в отличие от Луны они практически не страдали от метеоритных дождей.

– Всю жизнь я работал на космос, – продолжал Уберт. – Я не был ни астронавтом, ни навигатором, ни даже инженером‑строителем. Я был офицером безопасности. Однако после того, как корабли стали оснащать автоматизированной системой управления, надобность в моей профессии отпала.

Он со вздохом взглянул на мониторы и вновь повернулся к Курту:

– Не подумайте, что я жалуюсь. С такой пенсией, как у меня, грех жаловаться. Вот я и купил себе билет и снова взошел на борт своего корабля, но на этот раз уже как пассажир. Не возражаете, если я закурю?

Курт кивнул, Уберт обрезал сигару, сунул в рот, зажег, затянулся и выпустил клубы дыма с резким, горьковатым и тем не менее приятным запахом.

– И все же, если вы обыкновенный пассажир, то что вы делаете здесь? – спросил Курт.

Уберт снова засмеялся.

– Я же говорю, я прослужил здесь много лет и, естественно, у меня есть кое‑какие привилегии. Здесь есть множество помещений, которые больше не используются. Я прожил в этой комнате много лет и теперь навещаю ее по старой памяти.

Курт снова кивнул.

– Но чем я обязан честью познакомиться с вами? – спросил он.

– Тем, что вы мне понравились, – спокойно ответил Уберт. – Вы, знаете ли, не похожи на тех типов, которые обычно покупают билеты на подобные поездки. Между прочим, сюда не всех берут. Каждый из пассажиров прошел обязательные психологические тесты.