– А ну-ка успокойтесь все! – неожиданно громко рявкнул Патрончик. – Ситуация под контролем!

– Потише ты! Разбудишь меня! – зашипел я, растирая кровь по лицу.

– А ты, детка, лучше помалкивай! Потому что кое-что изменилось минуту назад! – прорычал майор и потряс передо мной автоматом.

От досады я готов был рвать Светкины волосы на голове. Надо ж было такому случиться в самый последний момент! Патрончик ликовал от счастья. Теперь хозяином положения был он.

– Ну, ты у меня попляшешь, – процедил майор сквозь зубы. – Убийства, незаконное лишение свободы, угон нескольких автомобилей, покушение на сотрудника милиции! Ты у меня загремишь на полную катушку!

– Ты же обещал отпустить меня… на электричке… в Голицыно… – всхлипнул я.

– Ага! – злорадно воскликнул Патрончик. – В столыпинском вагоне! И, пожалуй, не в Голицыно, а подальше куда-нибудь!

– Послушайте… – произнесла, обращаясь к милиционеру, Светлана.

Но что он должен был послушать, она сообщить не успела, потому что неожиданно зашевелилось мое неодушевленное тело.

– Тише вы, тише, умоляю вас, – в отчаянии прошептал я.

Но было поздно. Тело поднялось и, вытянув вперед руки, направилось в сторону открытой двери.

– Да где тут свет-то включается, в конце-то концов?! – раздраженно спросил Патрончик.

– Да вот же, – произнес Рыжий.

– Не смей! Итак, уже светло! – выкрикнул я, но одновременно с моим возгласом Рыжий щелкнул выключателем, и комнату залило тусклым электрическим светом от единственной лампочки, болтавшейся под потолком.

Мы все посмотрели на мое тело и на несколько секунд оцепенели от страха и отвращения, потому что по комнате навстречу нам двигался полный дебил, его глаза смотрели, но не видели, изо рта стекали слюни, и – самое ужасное – от него веяло чем-то таким потусторонним и неестественным, как будто он встал не с постели, а из гроба.

– Твою мать! Во блин, погост на гастролях! – прошептал Рыжий.

– Ой-ой-ой! – вполголоса закудахтала Светлана.

– Стууой! – взвыл Патрончик. – Стрелять буду!

– Я тебе постреляю! – заорал я, глядя на свое тело и думая: «Боже, неужели это я?!»

– Виктор, что там происходит? – послышался с кухни голос соседки.

– Дядя Саша проснулся! – испуганно возвестил ее сын, заглянув в комнату.

– Боже мой, да освободите же меня, иначе вы сейчас таких дров наломаете! – прокричала Елена Владимировна.

Мое неодушевленное тело, продолжавшее медленно передвигаться по комнате, наткнулось на пятившегося с автоматом наперевес Патрончика, небрежно отпихнуло его, в следующее мгновение уперлось в гардероб, развернулось и направилось в сторону прикованного к сорванной батарее пьяного духа Искандурова. Милиционер же впечатался в стену с такой силой, как будто его оттолкнул не майор ВДВ, хотя и неодушевленный, а какой-нибудь робокоп. Преодолев боль, я вскочил на ноги, надеясь выхватить автомат из рук Патрончика. Однако ж он оружия из рук не выпустил.

– Стойте! Стрелять буду! – вновь заорал он.

– Ау-ау-уууу! – жалобно взвыл пьяный дух Искандурова, на свободную руку которого наступило мое неодушевленное тело.

– Да отпустите же вы меня, пока всем нам абзац не настал! – послышался голос Елены Владимировны.

– А-а-а! – завопил, получив в ухо, пьяный дух Искандурова.