– Стой! Стой! – в ужасе закричал я.

Животное остановилось в нескольких шагах от клубившихся паров и обернулось. Я разглядел его печальные глаза, из которых скатывались огромные слезы и стекали в страшную рану.

– Стой! – повторил я и со всех ног бросился к нему.

Осел продолжал смотреть на меня, он больше не ревел, его слезы беззвучно катились по чешуйчатым щекам.

– Не бросай нас, мы поможем тебе! – выкрикнул я на бегу.

В ответ осел жалобно застонал и отвернулся.

– Стой! Не надо! – заорал я, видя, что животное готовится к прыжку.

– Держите, держите его! – вопили сопровождавшие меня зверушки.

Но было поздно, осел резко выпрямил ноги и совершил роковой прыжок. Через мгновение он растаял в тумане, покончив со своими муками.

– Нет! – в ужасе упал я в траву и зажмурился.

Не знаю, почему я так переживал гибель чешуйчатого ослика. Впрочем, провалялся на земле я недолго, потому что боялся подвергнуться той же участи, что и несчастное животное. Я поднялся с земли и посмотрел на светящиеся колодцы. Я хотел было поддаться соблазну кинуться в свой, махнув рукой на все, что происходило вокруг, но потом решил, что, бросив на произвол судьбы души Светы, Патрончика и Воронкова, я совершу такой страшный грех, за который потом даже не в тумане, а в чем-нибудь похлеще вариться буду. И я отправился восвояси.

Еще издали я заметил, что Света плакала в окружении своих маркитанток, а вокруг них сквозь перьевые вихри с выражением мучительного страдания на лице и со своим дубьем наперевес носился Патрончик, при приближении которого одалиски с похабным хохотом разбегались в разные стороны.

– Она бросилась в туман? – спросил я, подойдя к девушке.

– Тебе уже рассказали? – всхлипнула она.

– Нет, но мой ослик поступил так же.

Девушка обняла меня и прижалась к моей щеке своею мокрой горячей щекой.

– А что с Патрончиком? – спросил я, наблюдая, как майор, отчаявшись поиметь очередную одалиску, бросался на Светкиных тетушек и проваливался сквозь них, взметая в воздух тучи перьев и пуха.

– Аау! – взвывал он каждый раз, ударяясь своим внушительным органом об землю.

– Он очень хочет, а эти рогатые стервы больше не дают ему, – ответила на мой вопрос Света.

– Как бы там ни было, а нам пора возвращаться, – сказал я.

– Я не хочу, – тихо молвила девушка.

– Здрасьте-приехали! – воскликнул я.

– Что меня ждет там? Искалеченное тело да еще тюрьма за твои подвиги.

– Откуда ты знаешь про мои подвиги?

– Люцифер дал нам посмотреть через блюдечко с яблоком.

– А саксофоном кто махал? – спросил я.

– Фаготом, – поправила девушка. – Тот мужик, Гоша. Люцифер разрешает ему это проделывать в качестве компенсации за то, что тот раньше срока здесь оказался.

– Тьфу ты, черт, придурок! – чертыхнулся я. – Да если б он меня не огрел, когда я его Леночку за задницу лапал, то все бы и обошлось по-хорошему.

– А ты б не лапал!

– Ну ладно. И все-таки, хочешь ты того или не хочешь, но нам пора возвращаться. Ребра твои срастутся, и от остального как-нибудь отвертимся. Я дам все необходимые показания.

– Да кто ж тебе поверит?! – невесело рассмеялась Света.

– А потом, – не сдавался я, – этот туман! Он подползает со всех сторон, я видел.