– Ефим Беркович, – позвала она, не обращая внимания на Величкину.

– Присаживайтесь, пожалуйста, и обождите одну секундочку, – попросил Найман Катю и вышел в спортзал.

Величкина огляделась вокруг. Кабинет был просторным. В углу у окна стоял стол. Над ним на стене висели фотографии Наймана. На некоторых снимках он выглядел статным, спортивным мужчиной, на других – толстой развалиной. Создавалось впечатление, что Ефим Беркович экспериментирует на себе с целью установить, сколько раз в году его система похудания сработает. В другом углу стояла метровая тумба для прыжков в воду. Две сандалии крепились на ее скошенной под углом в 45 градусов поверхности.

Вернулся Найман.

– Курица, – ткнул он большим пальцем в сторону спортзала.

Он сказал это столь доверительно, что Катя почувствовала себя посвященной в некую тайну о незнакомке на беговой дорожке. Тайну, знание которой позволит игнорировать брезгливые взгляды и самой смотреть на бегунью снисходительно.

– Она намотает миллион километров и будет до конца дней своих махать руками, но никогда не взлетит, – продолжал Найман.

Он сел, но не за стол, а напротив Кати.

– Итак, – произнес он, взяв Величкину за руку. – Чем вы питаетесь?

– Ну, – протянула Катя. – Салаты, фрукты…

Ефим Беркович нахмурился.

– Раньше питалась так, – призналась Катя и улыбнулась. – Вообще я занималась спортом, была вот такой же, как та девушка… которую вы назвали курицей…

– И безбожно насиловали свой организм, – перебил ее Найман. – Салаты, зелень, – да, это нужно, это протеин. Но основное ваше меню – гамбургеры, бутерброды, жирная пища, всякие сладости – вот, что нужнее всего вам. Это ваше горючее, вам нужен жир, нужен, как воздух. Он не даст вам замерзнуть, он послужит источником гемоглобина. Гемоглобин очень нужен на большой высоте. Там разреженный воздух, не хватает кислорода. Но запасы кислорода есть в гемоглобине.

Величкина посмотрела на Ефима Берковича. Почему-то он вызывал симпатию. Хотелось довериться этому человеку, хотя его слова порождали сумятицу в мыслях.

– А при чем здесь высота? – спросила она.

– Вы знаете, я бывший авиаконструктор, – Найман поднял указательный палец.

– Да, я слышала об этом, – кивнула Катя.

– Так вот, очень долго я не мог понять, как самолеты могут летать? Как они держатся в воздухе?

Он произнес эти слова так, будто ждал ответа от нее. Величкина поджала губы и пожала плечами.

– Ну, скажите вот вы, вот подумайте, вот смотрите вы на самолет, на эту здоровенную махину, и что – вы верите в то, что он может лететь по воздуху?

Он снял очки и, наклонившись вперед, внимательными карими глазами посмотрел на Катю.

– Ну, я не знаю, – промолвила она.

Найман откинулся на спинку стула. Взял со стола бархотку и начал протирать стекла очков.

– Все вы знаете, – произнес он. – Любой нормальный человек знает, что кусок железа не может висеть в воздухе. По крайней мере, в нашей системе измерений.

– А ко мне-то какое все это имеет отношение? – не выдержала Величкина.

– Самое прямое, – поднял Найман взгляд на Катю. – Я сейчас объясню вам, но все по порядку. Самолеты летать не могут. Но они летают. Почему? Потому что двигаются не в трехмерном пространстве, как все думают.