– Да? – сказала Величкина, попросту не знавшая, что еще сказать.

– Да, – подтвердил Найман. – Я открыл эту многомерность. Но большинству это непонятно. А еще я узнал, что человек намного ближе к птицам, чем к обезьянам. К обезьянам если кто и был близок, так один единственный Чарльз Дарвин, не преминувший записать в эту компанию и всю остальную часть человечества. И человеческий жир, голубушка моя, также важен для человека, как топливо для воздушного лайнера.

– Послушайте, вы это все серьезно мне говорите? – вскинула брови Катя.

– Еще как серьезно! – воскликнул Найман. – Вот вы, например, по виду вы ближе всего к серым гусям, но не совсем.

– Что значит, не совсем? – рассмеялась Величкина.

И поняла, как глупо прозвучал ее вопрос, по форме выражавший согласие с причислением ее к серым гусыням.

– Ну, гуси в полете машут крыльями, а вы используете термали…

– Что?

– Термали. Потоки теплого воздуха, восходящие от земли. Расправив крылья, вы сможете часами парить над землей и без труда проделаете весь путь отсюда до Северной Африки.

– Какими крыльями?! – воскликнула Величкина.

– Вашими крыльями, вашими, – ответил он.

Найман поднялся и жестом попросил Катю встать.

– Вам надо будет раздеться, – сказал он.

Величкина беспомощно огляделась.

– Ну, представьте себе, что я все-таки доктор. Хотите, белый халат надену?

Величкину одолевали сомнения. Она могла обмануться. И Найман – шарлатан, а может, и маньяк ко всему прочему. Чего еще ждать от сомнительных связей Самойловой?

– А вдруг войдет кто-нибудь? – нашла она отговорку.

– Я запру дверь, – ответил Ефим Беркович и щелкнул щеколдой.

Величкина сама себя загнала в западню. Но так не хотелось признаваться в собственной оплошности, что она разделась. Сначала до трусиков.

– Эта часть одежды вам будет мешать, – произнес Ефим Беркович.

Дальнейшие события развивались словно во сне. Дрожащими пальчиками Величкина сняла трусики. Найман помог ей забраться на тумбу для ныряльщиков, помог вставить ноги в сандалии, присел на корточки и застегнул ремешки. Чтоб не упасть, Катя опиралась на его плечи. Она дрожала от стыда и от страха сорваться и похоронить под собою Наймана, а потом валяться тут со свернутой шеей, дожидаясь пока кто-нибудь выломает запертую дверь.

Застегнув ремешки, Найман выпрямился. Катя оказалась в беспомощном положении. Ей было страшно, хотелось согнуть ноги в коленях, но тогда она потеряла бы опору и упала лицом вниз. Величкина возвышалась над Ефимом Берковичем под неестественным наклоном.

– Вам надо вытянуть руки вдоль тела и прижать их к бедрам. Не бойтесь, я держу вас.

В подтверждение словам Найман пару раз приподнял ее. Величкина отметила, что он намного сильнее, чем можно было предположить. Она опустила руки вдоль тела и прижала их к бокам. В следующее мгновение Найман толкнул ее вверх и отошел в сторону. В ужасе Катя взмахнула руками. Огромные серые крылья развернулись от основания ее позвоночника.

– Ай! – взвизгнула Величкина.

Бумаги взметнулись вверх со стола и разлетелись по кабинету. Какой-то листок прилепился к Найману. Ефим Беркович со смехом отшвырнул его. Катя отчаянно махала крыльями, и благодаря этому ей удавалось держаться в воздухе и не разбить лицо о паркет.