— Я не дам тебе уйти, — еле слышно прошептала она Полу.

— Я уйду… все равно.

Ей послышались эти слова? Или Пол на самом деле произнес их?

Она прижалась к мужу, изо всех сил стараясь не беспокоить его. Теперь ему нет нужды убеждаться в ее присутствии, он знает, что она всегда с ним. Так они и заснули рядом. Элли приснилось, что она в белом платье празднует собственную свадьбу. Ее босые ноги покрыты грязью, а взгляд устремлен на болота, расположенные совсем рядом. Но происходила свадьба в тот самый час, который и был назначен, она знала об этом и во сне.

Проснулась Элли оттого, что замерзла. За окнами было темно. Она тихонько встала, обойдя кровать, приблизилась к Полу и присела на стул. И вдруг увидела, что с пальца мужа на постель соскользнуло кольцо. Глаза его были широко раскрыты, устремленный в никуда взгляд застыл. За окном, в самом сердце огромного города, пели птицы. У Пола что-то заклокотало в горле, и она узнала тот звук, который тревожил ее еще во сне. Значит, оно настало, это время. Настал самый страшный момент. Из раскрытого рта опять вырвался странный звук, будто дыхание отлетало от Пола. Элли махнула рукой, пытаясь удержать его, но что-то проскользнуло между ее пальцами. И это «что-то» было таким призрачным, что ухватить его было все равно, что поймать неуклюжими ладонями луч света или струйку воды в темноте.

Местное кладбище находилось примерно в миле от дома у сиреневой изгороди. Все члены семейств Райс и Льюис были похоронены здесь. Позади кладбища тянулись поля, засеянные рапсом, а за ними низкие холмы, в которых когда-то подолгу гуляли Фрида с отцом. Последняя из их прогулок пришлась как раз за неделю до его смерти, и потому мысль о том, что ее сын обретет вечный покой именно тут, рядом со своим дедушкой, ее почти утешала. Подчас странные вещи могут утешить даже в страшном горе.

— Давай поступим именно так, — убеждала она свою невестку. В кронах высоких деревьев раздавалось воркование голубей. — Он был бы доволен.

На Элли было черное платье, позаимствованное у Джорджи, но она так сильно потеряла в весе, что его пришлось заколоть вдоль боковых швов булавками. Она и чета Райсов решили, что небольшая церковная служба будет проведена на кладбище, у свежевырытой могилы. Во время этой службы ее родители стояли по обеим сторонам от дочери, а всех друзей — своих и Пола — она попросила не приезжать из Лондона. Сестре она тоже сообщила о том, что церемония будет носить сугубо семейный характер. Пол так ненавидел разговоры о своей болезни, что она решила пощадить его и теперь. В Рединг приехала только миссис Дейзи Ридж, старый друг семьи, сопровождавшая ее горничная помогала пожилой даме подняться на холм. Поскольку миссис Ридж не имела близких, она считала Пола своим внуком и относилась к нему соответственно. А потому нынешний день оказался ужасным для нее, почти всю траурную службу она провела, сидя на кладбищенской скамье, не в силах стоять.

— Нам не следовало позволять Дейзи приезжать сегодня, — пробормотал Билл Райс. — Такие испытания не для нее.

Тогда Элли подошла к старой даме, сидевшей в сторонке, взяла ее руку в свои и стала слушать негромкие слова молитв и щебет голубей над головой.

— Милый, милый мальчик, — прошептала миссис Ридж. — Он ведь был единственной радостью своей матери.

Молодая женщина опустила голову. До чего глупо она вела себя последний год; упустила столько времени! Ведь они могли бы пожениться несколько месяцев назад.