— Да, не можем даже вообразить…

— Я рада, что ты решила остаться у нас.

Вместе они вошли в дом, перемыли посуду, вытерли ее насухо, аккуратно сложили на полки. Элли дождалась, когда мать Пола отправилась в кровать, и выключила везде свет. За окном слышалась песня птиц, введенных в заблуждение долгими летними сумерками. Постояла у окна, надеясь, что Пол пройдет мимо, куда бы ни лежал его путь. Потом долго сидела в кресле и не заметила, как заснула. А когда проснулась на рассвете и взглянула на окрестные поля, стелившиеся за дорогой, его уже не было.

Элли стояла на ступенях широкой лестницы «Оранжереи». Именно на сегодня была назначена ее свадьба. Ворота в Кенсингтон были уже открыты, но ресторан еще не работал. В траве распевали малиновки, густая зелень кустарника казалась почти черной против солнца. А бледную синеву неба оттеняло лишь несколько высоких белоснежных облачков. Когда-то день, назначенный для свадьбы, ей казался таким далеким, что она и не чаяла его дождаться. Но вот он и пришел, она надела свадебный костюм. Заказ на номер в парижском отеле «Риц» она так и не отменила; и билеты, которые они когда-то вместе покупали на нынешний послеобеденный час, так и лежали у нее в сумочке вместе с паспортом. Что бы Элли ни говорила и ни делала, она до последней минуты надеялась на благоприятный исход болезни Пола. Как та голубая цапля, обитательница коннектикутских болот, надеялась на возвращение своего возлюбленного. Элли не могла забыть Пола, каким она видела его в последние дни в больнице, когда он, исхудавший до такой степени, что под одеялом даже не было заметно контуров его тела, целыми днями не вставал с постели.

Нынешний день оказался душным, воздух был насыщен влагой. Похоже, что к вечеру распогодится, но для нее это не имело особого значения.

Около дворца стали собираться толпы туристов. Там проходила выставка платьев принцессы Дианы, всех тех великолепных туалетов, в которых она когда-то блистала. Чернильно-синее платье, в котором она танцевала с известным артистом кино. Розовый жакет, весь расшитый блестящими пайетками, который она надевала во время поездки в Индию.

Мусорщик, принявшийся сметать мусор с лужайки, недовольно покосился на Элли, сидящую в патио у дверей закрытого ресторана, но ничего не сказал. А она пыталась решить, что ей делать дальше. Прежняя ее жизнь была закончена, эта страница перевернута. Будущее, которое ее ждет, одиноко. Ничто из того, что она ожидала в жизни, не сбылось.

Элли взглянула на дорожку, обегавшую «Оранжерею» вдоль кустарника. По ней шла какая-то женщина. Утром Элли позвонила в «Лайон-парк» и оставила сообщение для Мадлен. В нем она попросила сестру прийти в Кенсингтон. И обязательно надеть нарядное синее платье, сшитое к свадьбе. В конце концов, платье оказалось удачным и удивительно ей шло.

Мадлен села рядом. Помолчала, не зная, что сказать. Этот наряд смущал ее, она не была уверена, что имеет право надевать его.

— Какой замечательный открывается отсюда вид, взгляни только! — сказала старшая сестра.

Обе посмотрели на ухоженные лужайки.

Книжка, сочиненная Элли, заканчивалась очень печально — цапля-супруг был застрелен браконьерами, принявшими его за огромного ворона. И по нему носили траур обе жены одновременно — и женщина, и цапля.

— Прости меня, — прошептала младшая. Слезы потоком полились из глаз, капали прямо на платье. Мадлен ничего не могла с этим поделать, хоть прекрасно знала, что это верный способ испортить дорогую ткань. — Мне до того стыдно. Я так плохо поступала с тобой.

У входа во дворец уже стояла очередь. Над землей витал еле слышный запах травы. Элли вспомнила о розах, которые когда-то купила и принесла к этому дворцу. В день, который оказался днем первой ее встречи с Полом. До чего они были прекрасны! Потом мысли ее перенеслись к той далекой ночи, когда они вдвоем с сестрой пытались разрушить заклятие, тяготевшее над матерью.