У дома ожидали две машины с водителями, которые должны были развести собравшихся. Миссис Ридж решила ненадолго отдохнуть в гостевой комнате перед возвращением в Лондон. Элли и горничная миссис Ридж помогли старой даме подняться в спальню на втором этаже и уложили ее в кровать.

Все футбольные трофеи Пола по-прежнему находились на своих местах на полке шкафа. На стене красовались фотографии, сделанные в те времена, когда он учился в школе, в период его увлечения футболом.

— Он никогда не позволял мне платить по счету, когда мы вместе завтракали, — негромко рассказывала миссис Ридж. — Непременно звонил дважды в неделю. И знаете, с чего он начинал разговор? Обязательно спрашивал: «Угадайте, кто звонит?» Смешной мальчуган. Будто я могла не узнать его голос.

Элли оставалась с миссис Ридж, пока та не заснула, потому что хотела дать горничной возможность пойти пообедать. Поездка из Лондона была утомительной, но обратная могла вымотать из женщин все силы. О, каким долгим, непереносимо долгим был тот день!

Она не могла отвести глаз от старых фотографий, на некоторых из них Пол был запечатлен еще мальчиком. Часто улыбался во весь рот, улыбка и тогда была у него очаровательной. Хоть, может, и чуточку хитроватой. Затем стояла у окна, глядя вдаль. Так когда-то стоял и Пол, видел те же поля, что она сейчас.

Утомленная пожилая дама лежала так тихо, что Элли встревожилась и наклонилась над ней, чтобы убедиться в том, что та дышит. Миссис Ридж дышала, но почти беззвучно. Бледная тонкая кожа, тень синего одеяла делала ее еще бледнее. Ей необходим отдых.

Элли медленно спустилась вниз, но не смогла принудить себя зайти в столовую, где обедали собравшиеся. Вышла на крыльцо, затем отправилась вдоль дороги. Ей казалось, что так она могла бы прошагать целые мили. Вдруг, если она так сделает, все получится как в ее истории, время повернет вспять, и листы книги можно будет прочесть с последнего до первого. Тогда читатель узнает счастливый конец этой истории.

Женщина все шла и шла, но под ногами была все та же дорога, а по сторонам тянулись те же деревья и поля, над головой висело то же сумрачное летнее небо.

Пора повернуть назад. Ничто не изменится. Она по-прежнему здесь и сейчас. Проезжающая машина неожиданно просигналила, и кто-то из окошка помахал ей рукой. Странно, ведь она никого не знает в Рединге, кроме семьи Райс.

На повороте дороги к дому у сиреневой изгороди стояла и ждала ее мать.

— Какая удивительная местность, — воскликнула Люси, увидев дочь. — Ты знаешь, что за коттедж стоит там, позади дома? Оказывается, Фрида с Биллом жили в нем, когда поженились.

— Я видела его, — кивнула девушка. — Пол мечтал, чтобы мы с ним переехали туда. Говорил, что лучшего места для писательницы не найти. А я назвала Пола тогда «сумасбродом». Какая я писательница? Никогда не смогла бы жить в такой глуши.

Они неторопливо дошли до коттеджа и постояли около него, очарованные. Затем медленно обошли вокруг дома, увидели росшее за ним старое развесистое грушевое дерево.

— Знаю, я могла бы быть куда лучшей матерью, — грустно произнесла Люси.

— Мама, все равно Мэдди угодить невозможно. Такой уж в ней живет дух противоречия.

— Я говорила не о Мадлен. О тебе. Но я не хотела, чтобы ты нуждалась во мне. Не хотела, что бы ты страдала так, как страдала когда-то я, потеряв мать. Но ты стала слишком независимой. Что же касается Мэдди, то что тут можно сказать? Ты была очень одаренным ребенком, ей оставалось только завидовать тебе. И ревновать. В этом она была точной копией меня. Уязвимая. Самолюбивая. Человек, который никогда не покажет, до чего ей больно.

— И ты хочешь, чтобы я простила ее? — В голосе Элли звучала горечь. — А тебе известно, что она сделала?

— Какое это имеет значение? — устало произнесла Люси.