Я же напряженно всматривалась в лица мужчин, пытаясь понять, это у них шутки такие глупые, или всерьез существует угроза для Друла. Если так, то мне и отцовских дневников не нужно. Я хоть сейчас назад поверну, лишь бы с ним ничего не случилось! Да, что там, поверну, я ради него от неба откажусь! Хотя от этой мысли стало так грустно и пусто внутри, хоть вой. Видимо, драконы и небо неразделимы.

Эльф подошел и обнял.

— Целовать не буду, губы обветрятся, — шепнул он. — Но я хочу, чтобы ты знала, все будет хорошо! Поняла?

Я закивала, потому что отчаянно хотела, чтобы все было именно так, как он говорит.

— Веришь мне?

— Да, — тут же выпалила я.

— Встретимся на той стороне, малышка. Очень скоро встретимся. А сейчас думай только об обороте.

И надежные объятья пропали. Друлаван ободряюще подмигнул и отошел в сторону. А я… Я так и осталась стоять на пронизывающем ветру одна, совершенно не представляя, что должна делать.

— Сосредоточься на самом сильном чувстве, которое испытываешь. Представь, как превращаешься в дракона, а потом отталкивайся и лети. Ничего не бойся, Бронис, я последую за тобой, — пояснил лорд Армагон.

Ему-то хорошо, он-то вон сколько раз превращался, а я до недавнего времени в подобную сказочную чушь даже не верила. И все же, когда у тебя есть цель, будешь пробовать все средства, и магические в том числе.

— А ты? — я все же посмотрела на эльфа.

— Не волнуйся за меня, — чуть растерянно улыбнулся Салмелдир. Не переживал за него никто, что ли? Лично мне без него никакой родной мир не в радость.

Ректор закатил свои невозможно-желтые глаза и ехидно произнес:

— И создал Малх женщину… И не стало покоя ни мужчинам, ни Малху…

То же мне, теолог-любитель выискался!

В прошлый раз я сильно переволновалась, то есть эмоции зашкаливали. И из-за этого случился первый оборот. Тейсфор учил меня чувствовать магические потоки, управлять ими. И мне это вполне удавалось. Лорд Армагон советовал сосредоточиться на чувствах. А хран… Этот маленький негодяй научил видеть магию. Теперь же предстояло объединить все, чему я успела научиться.

И какое во мне чувство самое сильное? То, которое нерастраченное, накопленное годами и не выплеснутое только потому, что не было того, кто нуждался бы в этом. Любовь — это она переполнила душу, как сосуд, и сейчас грозила перелиться через край. И пусть! Ведь я люблю эльфа, я любима, а все остальное мелкое и незначительное, как деревья и дома, когда смотришь на них сверху.

Сверху…

Я задрала голову и посмотрела на черное небо Витары. Луны исчезли, и теперь мне подмигивали лишь редкие звезды. Но разве это пугало? Небо меня манило в любом его состоянии: лазурное и чистое, серое, увешанное тучами, освещенное лунами или вот такое, словно дорогой бархат с редкой вышивкой золотой нитью. Да, к своему стыду, я поняла, что небо я люблю почти так же сильно, как и невозможного ушастого магистра, за которого сейчас болела душа. Ведь у него не было драконьих крыльев.

А может, рискнуть и попросить ректора перенести Салмелдира на ту сторону? Ну… на спине… А что? Я в книжках читала и кино смотрела! Вон он в какой огромный кукурузник превращается. Неужели не поднимет?

Но, кажется, меня и без слов поняли, отрицательно покачав головой.

— Перенести не смогу, учитывая несовместимость наших магических потоков. Уверяю тебя, Бронис, ты совершенно напрасно беспокоишься и тянешь время. Магический шторм усиливается, а это надолго. Поэтому либо летим немедленно, либо ждем здесь до утра, — проинформировал ректор. — А может и дольше.