— То есть, мясо ты есть не собираешься? — глядя на истекающий соком кусок, так вдруг захотелось почувствовать его вкус.

— Не буду, — произнес Друлаван. — И тебе запрещаю.

Жмот!

Он жестом подозвал элементаля и вручил ему тарелку, а затем, совершенно наглым образом, забрал мой чай и кусок пирога.

— Девушке принесите горячий шоколад и еще что-нибудь сладкого, — распорядился этот наглец, но все же пояснил: — Когда пробуждается огонь, мясо лишь усиливает неприятные ощущения, которых и так будет достаточно, а сладкое, наоборот, сглаживает их.

А, ну если вопрос именно так стоит, то конечно. Я же себе не враг. Кроме того, если в мире существует горячий шоколад, значит с жизнью здесь вполне можно смириться.

За обедом мы почти не разговаривали, а Салмелдир так вообще на меня не смотрел. Но, как только вышли из столовой, я не удержалась от вопроса:

— Какие у нас планы? — особо на ответ не рассчитывала, зная немногословность опекуна и фатальное нежелание со мной разговаривать, но ошиблась.

— Комнату новую тебе покажу. В казармы тебя селить не стоит, поэтому поживешь с целителями.

Довольно понятно и даже распространенно, если бы не одно «но».

— А мои вещи?

— Какие? — с долей удивления спросил эльф и удостоил меня взгляда.

— Такие! — с нажимом ответила я. И пусть у меня всего одно платье оленя и стринги, которые, возможно, никогда не надену, но это все, что осталось от прежнего дома! Про вершину эротического искусства — наклейки на грудь, заменившие оленю бюстгальтер, тоже подумала. Должна же быть память!

На прекрасном лице отразилось понимание, и появилась дежурная ухмылочка. Раздражающая и премерзкая такая.

— Если ты дорожишь такими… — тут он намеренно сделал паузу, — «вещами», то их, разумеется, доставят.

Вроде и грубого ничего не сказал, а я себя сразу ущербной почувствовала и до крайности смущенной. И ладно бы на этом издевки закончились, но они продолжались и продолжались. А придраться не к чему, все по делу.

Пока я дулась, вышагивая следом за ушастым, он продолжил:

— Про Витару, населяющие ее расы и основные вехи истории придется почитать. Кстати…

Кажется, нас посетила одна и та же мысль. Причем, сразу, спонтанно. А умею ли я читать? Эльф оказался более прозорливым и указал на орнамент из каких-то листиков, украшавший свод арки.

— Что здесь написано?

А я откуда знаю? Как по мне, лютики-цветочки с листиками-закорючками. Больше смахивает на элемент декора, чем на образец письменности.

— Ясно, — ответил эльф на мое многозначительное молчание. — Придется прибегнуть к услугам специалиста.

Он снова отвернулся и, как ни в чем не бывало, зашагал дальше. А вот я напряглась. Какого еще специалиста? Посадят за парту рядом с крошками-дракошками и заставят листиками и цветочками в прописях выводить «дракоша мыла кошу»? Слабо я себе представляла этот процесс.

— Какому еще специалисту? — спросила я. И, когда реакции не последовало, догнала, подергала за камзол и повторила: — Какому еще специалисту?

Ушастый закатил свои прекрасные синие зенки, вздохнул так тяжко, словно я ему уже порядком осточертела, и выдал:

— Увидишь. Сейчас у нас есть более важные дела.

И знаете, так ему врезать захотелось! Кто с таким снобом и хамом уживется? Только бездушное, безэмоциональное бревно! Нет, лучше уж свести наше общение к минимуму, поскольку каждая встреча — это рубец на сердце и шрам в душе.

Этаж, где находилась моя комната, напоминал общежитие.